Подарок
Шрифт:
— А может, стоит и немного подтолкнуть его, чтобы образумить, — предложил сэр Уильям, Анастасия удивленно обернулась, пораженная неожиданным вмешательством англичанина.
— Я ни за что не решилась бы просить вас поговорить с ним! Не унизилась бы до такого!
— А я на твоем месте не делал бы слишком поспешных выводов, — сухо отпарировал он. — Я не настолько самонадеян, чтобы лезть к нему с советами. Кто я по сравнению с ним! Он маркиз, а я всего лишь какой-то рыцарь! Он и слушать меня не станет.
— И каким же образом ты собираешься подтолкнуть самого
Уильям заговорщически усмехнулся:
— Я бы отвез ее в Лондон, одел в богатые наряды, представил как свою племянницу. Это покажет юному щенку, что не все то золото, что блестит, и ни внешность, ни происхождение не заменят искренности, честности и верности, а главное — счастья. Может, он и поумнеет немного.
— И ты сделал бы это ради нас?
— Ради тебя, Мария, я пошел бы на все, — мягко ответил сэр Уильям.
Старуха потянулась к его руке и приложила ее к своей морщинистой щеке.
— Возможно, я и отвергну всех красавчиков ангелов ради тебя, гаджо.
Уильям расплылся в улыбке.
— А если нет, я прогоню их, как только прибуду на небо, дорогая.
Губы Марии чуть раздвинулись в подобии улыбки, глаза медленно закрылись.
— Я оставляю ее тебе, — едва слышно прошептала она. — Позаботься о моей девочке. Зорко охраняй это сокровище. И спасибо… спасибо за то, что позволил мне отойти с миром.
В последний раз ее иссохшая грудь поднялась и опустилась. Мария вытянулась и больше не пошевелилась. Анастасия в потрясенном молчании смотрела на бабку, хотя внутри все разрывалось от молчаливых рыданий. Хотелось выть, биться головой о стенку, царапать лицо… но что это изменит? Бабушку не вернуть.
— Мария не хотела, чтобы ты плакала, девочка, но иногда другого способа прогнать боль попросту нет, — запинаясь, пробормотал Уильям. Бедняга сам задыхался, стараясь сдержать слезы. Однако он был прав, прав полностью и безоговорочно. Мария не желала бы, чтобы они скорбели, и предупредила об этом внучку.
Но Анастасия все же всхлипнула, оплакивая не столько бабушку, которая обрела избавление от неотступной боли и не одобрила бы, чтобы по той, которая прожила столь чудесную полную жизнь, лили слезы, сколько собственное одиночество.
Сэр Уильям помог ей вырыть могилу. Немало куда более сильных мужчин предлагали свою помощь, но Анастасия наотрез отказалась. Остальные уважали Марию, благоговели перед ее даром, побаивались, но не любили.
По старинному цыганскому обычаю все, чем владела покойница, включая кибитку, было либо уничтожено, либо сожжено. Но Анастасия нарушила многовековую традицию, отпустив лошадей Марии на волю вместо того, чтобы убить, как обычно делалось, если поблизости не было зоркого надзора властей. Кроме того, она сохранила кольцо, подаренное Марии первым мужем.
— Именно его я любила больше остальных, — часто говаривала Мария, когда они сидели вечерами у костра и говорили о тех многих, женой которых она становилась. — Он подарил мне твою мать.
Кольцо ничего не стоило, так, дешевая безделушка, но для Анастасии
— Мое тело будет покоиться здесь, а память уйдет с тобой, — сказала она в ту ночь, когда открылась, что умирает. — Но мое имя я хочу сохранить в тайне. Если я должна лечь в чужую землю, пусть никто ничего обо мне не знает.
— Когда-нибудь я сама положу плиту, — пообещала Анастасия, — только безымянную.
В эту ночь все члены табора положили на холмик что-то из еды: таков был долг семьи по отношению к усопшей, иначе ее дух придет и станет тревожить живых. Так по крайней мере утверждали старые предания. Правда, это правило не относилось к друзьям и знакомым, но все почтили Марию.
Глава 21
— О, мы чудесно повеселимся! Великолепно, Уилл! Не знаем, как и благодарить тебя за то, что разрешил поучаствовать в этом маленьком розыгрыше!
Сэр Уильям вспыхнул и что-то пробормотал; женщины радостно захихикали. Анастасия, наблюдавшая за ними, едва сдержала улыбку.
Она столько всего наслушалась об этих леди по пути в Лондон! Все они были ближайшими приятельницами Уильяма, которого знали с детства. Почти его ровесницы, они, однако, вели бурную светскую жизнь. Он любовно именовал их своими сестричками, а те, в свою очередь, испытывали к нему столь же нежные чувства.
Виктория Сиддонс недавно овдовела — уже в четвертый раз! Последний муж оставил ей не только немалое состояние, но и высокий титул, так что вот уже несколько лет она была одной из самых ярких звезд на лондонском небосклоне и весьма часто давала балы и приемы. Получить от нее приглашение считалось большой честью.
Рейчел Бесборо тоже вдовела, но уступила Виктории пальму первенства в количестве мужей, поскольку прожила со своим маркизом душа в душу более пятидесяти лет, прежде чем Господь призвал его к себе. У нее была большая шумная семья, множество детей и внуков, хотя она предпочитала жить одна и часто гостила у подруг.
Элизабет Дженнингс так и не вышла замуж, оставаясь, как она шутила, самой дряхлой старой девой во всем Лондоне, но так как она была сестрой Рейчел, то недостатка в любящих родственниках у нее не было.
Утром заговорщики собрались в большой гостиной дома леди Виктории на Беннет-стрит, где остановились Уильям и Анастасия со времени приезда в столицу на прошлой неделе. Анастасия стояла на табурете, терпеливо вынося вторую и, можно было надеяться, последнюю примерку и связанные с ней мучения, которым подвергала девушку личная модистка Виктории. Богатый модный гардероб, обещанный Уильямом, был почти готов. Только этого и ждали дамы, чтобы представить Анастасию высшему обществу. Леди Рейчел вела длинный, ежедневно пополнявшийся список всех модных мест и знатных домов, в которых девушке было необходимо показаться.