Подарок Судьбы
Шрифт:
— Ты не видел КАК он на нее смотрит, Люциус, — попытался заступиться за крестника Северус. — Это не просто юношеская влюбленность.
— Мне плевать. Я не хочу больше добавлять эту поганую кровь в мой род, слышишь? Почему, зная причину моего отношения к Уизли, ты пытаешься меня уговорить оставить Драко в покое? Мне просто достаточно заключить магическую помолвку с каким-нибудь чистокровным семейством, и он выбросит из головы всю эту блажь в виде рыжей ведьмы…
— Люциус…
— Закрыли тему, Снейп.
Северус вздохнул. Он понимал, что Люциус никогда не переступит через свою ненависть к Уизли и никогда не забудет того унижения,
— Тем самым, Люциус, ты становишься ничем не лучше их самих.
— Миранда погибла из-за них, Снейп, и этого я им никогда не прощу!
— Но что, если малышка Джинни ответит ему взаимностью, Люц? — Выложил последнюю карту Северус. — Что ты будешь делать, если она будет любить его также, как и он ее? Ты позволишь повториться той ужасной истории, в которой погибла единственная сестра Артура и единственная женщина, которую ты любил по-настоящему? Позволишь сыну испытать весь тот ужас, который пережил тогда сам?
Люциус обреченно сел в свое кресло и закрыл лицо руками.
Драко был счастлив. Безумно счастлив тем, что теперь может каждый день быть рядом с ней, смотреть на нее столько, сколько вздумается, прикасаться иногда к ее руке, показывая то или иное заклинание и просто быть рядом с ней во время завтраков, обедов и ужинов. Поттер с Лонгботтомом постоянно подкалывали его этой любовью, но ему было все-равно. Он почти не обращал внимания на их смешки, когда разговаривал с Джинни. Их компания, которая в этом году увеличилась до шести человек, уже не была такой обособленной как раньше, но по-прежнему выделялась в учебе, лидируя на своем курсе в прежнем составе.
Гарри играл в команде Равенкло по квиддичу и уже принес им первую в этом году победу в матче с Гриффиндором. Всем было понятно, что их факультет, благодаря великолепной игре Поттера, вполне может рассчитывать на Кубок школы и в этом году. Профессор Снейп и профессор МакГонагалл только скрипели от зависти, когда видели их ловца в игре, но Гарри учился на Равенкло, и теперь их факультетам явно придется сойти с дистанции за Кубок на время его обучения в Хогвартсе. В учебе умники всегда выигрывали, но из-за квиддича каждый год им приходилось довольствоваться в лучшем случае вторым, а то и третьим местом. Теперь же все изменилось. Теперь Флитвик был на коне, и это обстоятельство бесило не только МакГонагалл, но и Снейпа.
— Драко, ты о чем задумался? — спросила его Джинни, сидя с ним в гостиной и делая эссе по зельеварению.
— Что?! — повернулся он к ней, тут же смущенно улыбнувшись. — Прости, Джинни. Я думал о игре и о том, что вполне возможно Кубок вновь достанется нам.
— Папа очень огорчен, что Гарри не попал на Гриффиндор, — улыбнулась она, и сердце Малфоя в который раз за вечер пропустило удар. — Хотя этого и следовало ожидать, судя по его полетам на домашнем поле, которые они устраивали при каждой встрече.
— А он не огорчен тем, что ты попала на Равенкло?
— Они с мамой мной гордятся, — она хихикнула, — и Рону после моего распределения стало доставаться еще больше из-за учебы.
— Твой братец лентяй каких свет не видывал, Джинни. С прошлого года у него в голове только квиддич, а с этого еще и постоянные стычки со мной при каждом удобном случае, — поморщился Малфой, вспоминая свою недавнюю драку с этим рыжим придурком
— Зато сейчас, когда его взяли в команду, он просто пыжится от важности, — вновь звонкий смех. — А на его драчливый характер не обращай внимания.
Сегодня они занимались дольше обычного. Поттер с супругой сидели в дальнем углу в своем любимом кресле и о чем-то мило беседовали. Недалеко от них расположились Невилл с Луной, и в результате за учебным столом остались они одни, что безумно нравилось Драко из-за возможности сесть рядом с девочкой настолько близко, насколько позволяли приличия. На подозрительное хихиканье со стороны Поттеров, а также на их красноречивые взгляды он старался не обращать внимания.
— Спасибо за помощь, Драко, — сказала она, вставая из-за стола. — Ты мне очень помог.
— Пустяки, Джинни, — смутился он. — Ты и сама соображаешь в зельях ничуть не хуже меня. Профессор Снейп очень рад, что у него появилась такая одаренная студентка, как ты.
— Спасибо. Я пойду спать. Уже поздно. До завтра.
— До завтра, Джинни.
Уходя, девушка наклонилась к нему и поцеловала в щеку, что заставило Малфоя покраснеть до корней волос. Раньше она никогда такого не делала, да и окружающие сразу заметили его смущение.
— Ого, тут у нас еще парочка Малфой-Уизли намечается, — сказал с ехидной ухмылкой четверокурсник Ричард Авернард.
— Не твое дело, Авернард, — тут же огрызнулся Малфой, заметив, что Гарри с Гермионой и Невилл с Луной уже направляются в их сторону. Этот чистокровный выскочка, место которому было на Слизерине по мнению большинства однокурсников, всегда неодобрительно высказывался по поводу дружбы Малфоя со всей троицей, и в особенности с Гермионой.
— Мне дела нет, а вот твоему папаше вряд ли понравится, если ты начнешь ухлестывать за малышкой Уизли. — Джинни к тому времени уже стояла в окружении Поттеров и Лонгботтома, не совсем понимая, что плохого она сделала. Луна что-то зашептала ей, и только потом, спустя пару секунд, лицо девочки стало близким к цвету волос, когда подруга пояснила, что конкретно этими словами хотел сказать старшекурсник.
— Ей одиннадцать, если ты не забыл, а мне двенадцать. Нечего тут устраивать спектакль из обычного дружеского поцелуя в щеку. В щеку, Авернард, а не в губы, как это делаешь ты кое с кем по темным углам, — Малфой знал, чем задеть этого высокого парня. Лицо старшекурсника тут же стало бордовым, а Драко с выражением превосходства на лице посмотрел на окруживших его студентов и спокойно повернулся, надеясь пойти в свою комнату и лечь спать.
— Не думай, Малфой, что твой папаша одобрит твою дружбу с грязнокровкой и предателями крови! — выкрикнул Авернард, и в гостиной воцарилась тишина. Малфой, не дойдя до двери своей комнаты, повернулся. В его глазах полыхала ненависть и злоба, но в то же самое время он был холоден, как и положено в таких случаях аристократу, и сейчас он напомнил Гарри того слизеринца, которого они видели в прошлой жизни.