Подарок судьбы
Шрифт:
— Я готов к этому, — ответил Фредди, — но при одном условии — что ты и сам будешь об этом помнить.
— Черт возьми! Если ты еще скажешь хоть слово, то я… — начал было виконт, но не успел он договорить, как дверь открылась.
— Эмили пришла, милорд, — объявил Хокинс.
Джемма закончила молитву, которую старательно повторяли за ней дети. После этого она села за фисгармонию.
— Дети, кто из вас хочет предложить гимн, который мы споем сегодня?
Деревенские ребятишки —
— Мне нравится гимн» Все прекрасно вокруг «, — робко заметила одна из старших девочек.
— Хорошая мысль! — одобрила Джемма. — И вы все его знаете наизусть, верно?
Она взяла первый аккорд, и дети набрали в грудь воздуха, чтобы запеть как можно громче.
Когда Джемма вернулась в места, где когда-то жила с отцом и матерью, местный викарий предложил ей заняться преподаванием в школе, в той, что открылась в деревне пару лет назад, уже после ее отъезда.
Прежняя учительница, бывшая гувернантка, недавно умерла. Дети быстро забыли все, чему она их научила, а другой школы поблизости, куда бы они могли ходить, больше не было.
Добираясь в Лоуэр-Мэйдвелл, Джемма была уверена, что это единственное место, где она найдет помощь и поддержку.
В течение этой поездки, хотя и недолгой, ей пришлось три раза делать пересадку.
Наконец, после ночи, проведенной в дешевой неуютной гостинице, она приехала в деревню и тут же направилась к церкви.
Там она нашла старого викария, дружившего в былые времена с ее родителями. Джемма рассказала ему, как плохо ей жилось у дяди, как жестоко он с ней обращался, и старый священник согласился ей помочь, сказав, что она правильно поступила, убежав от него.
— Но только мне нужно где-нибудь поселиться, — сказала Джемма, — и как-то зарабатывать себе на жизнь. Хотя бы немного.
Викарий предположил, что в коттедже у пожилой женщины, убиравшей когда-то в доме ее родителей, может найтись свободная комната. Тут ему в голову внезапно пришла мысль о школе, и он заявил, что все будут, несомненно, очень рады, если она возьмется учить деревенских детей.
— Знаешь, Джемма, от тех грошей, которые тебе станут платить твои ученики, ты не разбогатеешь, — сказал он, — но я могу немного добавить тебе денег из фонда для бедных, а потом, быть может, появится еще какая-нибудь работа, которую ты сможешь выполнять во второй половине дня.
— Я очень признательна вам за вашу доброту, — ответила Джемма, — и с радостью стану учить детей.
— Не говори ничего, пока их не увидишь! — воскликнул викарий. — Как я уже говорил, они отвратительно ведут себя в воскресной школе, а в церкви во время моей проповеди поднимают такой шум, что мне приходится буквально кричать!
Джемма чуть улыбнулась. Она догадывалась о причине этого. Старый викарий всегда отличался невероятной многословностью, и если взрослые прихожане просто дремали, когда
Она так обрадовалась, что ей есть где остановиться и чем заняться, что на некоторое время забыла о всех своих огорчениях, и тоска от разлуки с виконтом стала казаться не такой острой.
И все-таки она невыносимо скучала без него, и все ее мысли неизбежно возвращались к нему и к Приорату. Почти каждую минуту она с беспокойством думала о том, что же там происходит.
Джемма не сомневалась, что единственный способ освободить виконта — это заставить его поверить в ее смерть или действительно покончить с собой.
Однако при мысли о самоубийстве каждый нерв, каждая клеточка ее тела яростно сопротивлялись. Да, она чувствовала себя крайне несчастной, но лишать себя жизни не собиралась.
— Я люблю его, — говорила она себе, — и, хотя все в моей жизни темно и пусто без него, пусть так. Ведь со мной останутся по крайней мере мои воспоминания!
Это были воспоминания о чудесных неделях, которые они провели вместе в Приорате, и еще — о тех волшебных минутах, когда он в восторге от их удачи кружил ее по комнате, а потом поцеловал в губы.
Джемма прекрасно отдавала себе отчет, как мало это значило для виконта, но одновременно понимала, что сама никогда не забудет об этом до конца своих дней. Что бы с ней ни случилось в будущем, эти минуты навсегда запечатлелись в ее сердце.
К ее удивлению, она переживала разлуку гораздо легче, чем ожидала, потому что была постоянно занята. Как совсем недавно в Приорате, Джемма убирала и мыла помещение школы, находившееся в задней части дома священника и после смерти учительницы использовавшееся в качестве кладовой.
Здесь также было полно пыли и паутины, а прежде чем помыть полы, ей пришлось вынести целые груды разбитой посуды, садового инвентаря, кувшинов и мешков.
Помочь Джемме было некому, поскольку викарий, будучи вдовцом, нанял себе в экономки старую женщину, с трудом справлявшуюся даже с домашними делами.
Конечно, Джемма могла попросить помощи у родителей ее будущих учеников, однако ей не хотелось оставлять себе время на раздумья, а тяжелая работа помогала ей хотя бы на несколько минут забыть про виконта.
Она настолько уставала, что засыпала сразу же, едва ее голова касалась подушки, и это ее вполне устраивало.
Но когда с тяжелой работой было покончено, ее бессонные ночи превратились в сплошное мучение, а ее любовь — в страдание, физическое и душевное. Временами ей начинало казаться, будто в ее сердце вонзаются тысячи кинжалов и боль от них просто непереносима.
Прежде она думала, что любовь — это что-то прекрасное, дающее ощущение безопасности и защиты.
Однако потерянная, горькая любовь — совсем другое дело. Она становится непрерывной мукой, усиливающейся день ото дня, с каждой ночью.