Подарок судьбы
Шрифт:
— Нет! — решительно заявила Джемма, проследив за его взглядом. — Тебе известно не хуже, чем мне, что мы и так в большом долгу перед ним.
— Но ведь Фредди не возражает.
— Дело не в этом. Это твой колодец, твой дом, твое имение и, если желаешь… твое королевство!
Когда она произносила последние слова, в ее голосе зазвучала нескрываемая нежность, а глаза с обожанием посмотрели на мужа.
Однако виконт не заметил этого, так как, опустив голову, рассматривал водяные мозоли, покрывшие его ладони.
— Могу
— Тебе не повезло, дружище, — я умею плавать! — беззлобно огрызнулась Джемма.
Расстроенная его раздраженным видом, она направилась прочь, отчаянно моля всех святых, как делала это каждый день, чтобы их усилия увенчались успехом и минеральный источник стал бы приносить им доход и чтобы вся ее затея не обернулась пустой тратой времени и сил…
И вот теперь, глядя на столбики монет, которые считал в это время виконт, она поняла, что первый день превзошел ее самые смелые ожидания.
У нее хватало здравого смысла понять, что многих привело сюда скорее любопытство, чем сам целебный источник, и что эти люди скорее всего просто посмеялись над письмом, присланным им леди Хинлип, либо не придали ему значения.
Однако они приехали сюда в своих каретах и пили воду из маленьких стаканчиков, которые им с улыбкой протягивала Джемма, нарядившаяся по этому случаю в свое самое красивое платье.
Виконт галантно приветствовал приезжих и выглядел весьма элегантно в своем лучшем сюртуке, ослепительно белом галстуке и своих лучших панталонах цвета шампанского.
И только Хокинс и Джемма замечали, что от непривычного для виконта физического труда его мышцы окрепли, отчего сюртук, и без того всегда облегавший фигуру, сделался ему слишком тесен и грозил лопнуть по швам.
Фредди оказался в таком же положении.
— Вся моя одежда оказалась настолько узкой, что я с трудом ее надеваю, — пожаловался он. — А виноваты те восхитительные блюда, Джемма, которыми ты нас так щедро потчуешь!
— Большинство деликатесов появляется на нашем столе только благодаря тебе! — с улыбкой возразила она.
— Я привожу их для того лишь, чтобы избавить тебя от лишних хлопот, — сказал Фредди. — Ненавижу, когда ты так много работаешь!
Он был всегда очень внимательным, и, невольно сравнивая его с виконтом, Джемма задумывалась, замечает ли Валайент, что на ее хрупких плечах лежит такое громадное бремя, более тяжкое, чем у большинства его знакомых женщин.
Ей приходилось постоянно готовить для мужчин завтрак, ленч, чай и обед, а их аппетиты от тяжелой работы на свежем воздухе росли день ото дня!
Хотя Хокинс и здешние старушки изо всех сил старались ей помочь, все равно Джемме приходилось большую часть работы делать самой, да еще ухаживать за цветами, украшать комнаты и, когда выпадала
К концу дня она настолько уставала, что моментально погружалась в сон, едва ее голова касалась подушки. Но иногда, утомившись особенно сильно, она лежала без сна и размышляла о том, что виконт в соседней спальне, вероятно, все еще думает о Ниобе и тоскует по ней. А может быть, он вспоминал других женщин, которых когда-то любил и которые любили его.
И только о своей жене — Джемма нисколько не сомневалась в этом — он не думал никогда в жизни.
Он хорошо к ней относился, делал все, что она просила, хвалил ее кулинарные таланты, однако она была уверена, что ему никогда не приходило в голову задуматься над реальным смыслом слова «жена» или увидеть в ней привлекательную женщину, как это сумел сделать Фредди.
— Я люблю его! Боже, как я люблю его! — шептала она в подушку.
Когда же ее сердце наполнялось тоской, а в голову закрадывались грустные мысли о том, что она никогда не будет значить для него больше, чем простая экономка, Джемма упрекала себя в неблагодарности. Он и так много сделал для нее. А главное — она могла видеть его каждый день, слышать его голос, заботиться о нем. И это уже было счастье.
Временами ей казалось, что ее мать находится где-то рядом, помогает и направляет свою дочь в ее трудной жизни. И кто знает, может, это именно мать побудила ее зайти в часовню со святым колодцем, да еще в тот момент, когда там находилась миссис Лудлоу.
Если бы в тот момент там не оказалось жены викария, Джемма не сомневалась, что она прошла бы прямо в открытую дверь, ведущую к конюшням, не обратив никакого внимания на мокрую дыру в полу, наполненную растениями. Мало ли в обветшавшем Приорате разных дыр?..
И теперь, глядя на лежащие на столе монеты, она сказала:
— Завтра кому-то придется поехать в Лондон за бутылками и флаконами. Нам казалось, что мы купили очень много, но после нынешнего наплыва посетителей кладовая заметно опустела.
— Я заметил, что почти все старались что-нибудь купить, — сказал виконт.
— Мне пришла в голову новая мысль, — сказала Джемма.
— Что же на этот раз?
— Одна из приехавших леди… по-моему, ты называл ее Бетти, поинтересовалась, сохранилась ли в Приорате та замечательная лаванда, какой он славился в прежние годы.
— Это была леди Каннингем, — объяснил виконт. — Я знаю ее с детских лет, она вышла замуж за нашего соседа и живет в девяти милях отсюда.
— Так что она имела в виду, говоря про лаванду?
— Наша лаванда всегда считалась необыкновенной, потому что обладала более стойким и сильным запахом, чем в других садах.
— Верно! Я ее видела! — воскликнула Джемма. — Хотя там все заросло сорняками, но все-таки большая часть того, что, по твоим словам, когда-то было плантацией трав, все еще сохранилась.