подарок для бывшего
Шрифт:
– Пап, и ты туда же? А еще вчера уверял, что на моей стороне. Все-таки маме удалось перетащить себя на темную сторону, да?
– Андрей! – строго возмущается мама и показывает ему кулак.
– Так, я пошел отсюда. Разбирайтесь, девки, сами.
Папа неуклюже встаёт из-за стола на здоровую ногу и с помощью костылей медленно уходит из кухни.
– Не обращай на него внимания, Вер. Он совсем не то должен был сказать.
– Прямо-таки и не то?
– Конечно, Верунь. Совсем старый Андрюша стал, все прослушал из-за своего чемпионата.
– Я
– Вер, ну правда. Когда это тебе мать врала? Совсем с ума отец сошёл со своим футболом. И днем, и ночью только о нем и говорит.
– Я все слышу, – Доносится весёлый голос отца из другой комнаты. – Хватит там на меня наговаривать. Днём я футбол не смотрю! В это время мы с Женьком смотрим мультфильмы про строительные машины. Да, внучка? Деда ж не врет? Бульдозер Билли наше все?
– Би-й-и. Би-й-и. – Женька хлопает в ладоши от знакомого упоминания.
– А ты не подслушивай бабские разговоры, Андрей! – кричит отцу в ответ смущённая мать.
Слушаю родителей и улыбаюсь, параллельно перебинтовываю обожжённые пальцы. Я так скучала по всему этому. Последние недели только Женя спасала меня от грустных мыслей. В трёхкомнатной квартире было так пусто и тихо, что порой хотелось выть от одиночества. Безумно не хватало в этой квартире шумной беготни младшего брата, милых перебранок родителей. Я так скучала по очереди в ванную комнату и по совместным завтракам на кухне.
– Да, внучка дедом вертит как хочет в свои год с небольшим. И папой тоже вертит. Как Костя только не танцует перед ней, а она все равно строит из себя неприступную принцессу. Интересно, и где она этому научилась?
– Даже и не знаю. Мне кажется, Вера, она вся в тебя пошла. Ты вон тоже мужиком крутишь как хочешь, но близко не подпускаешь.
– В смысле? Это с кем же я себя так веду?
– С Константином.
– Он приезжает исключительно к дочери. Не ко мне.
– Да, конечно. И лечение Артема он тоже оплачивает только из-за Жени. Ага. – Мать помогает мне сгрузить грязные тарелки в раковину. – Балда ты, Верка.
– Мама, не начинай.
– Почему, Вер? Чего ты как кактус колючий ведешь себя? Что мужик сделал такого, что нельзя дать ему второй шанс? Ты сама говорила нам, что он не знал о Женьке. А сейчас посмотри, как бегает вокруг вас, как помогает. Сразу видно, что мужчина заботливый, внимательный, вежливый. Красивый к тому же, статный. – Мать подмигивает мне задорно, а я опять закатываю к потолку глаза. Ее не изменить. – И что не мало важно в наше время, Константин не имеет финансовых и жилищных проблем.
– О, боги, дайте мне сил! Мам, если я и дам зелёный свет Косте, то точно не из-за денег или его статуса в обществе. – Целую маму в щеку и собираюсь поскорее ретироваться отсюда. – Все, я пошла собирать нам с Женей сумку.
Все же лучше провести время за городом с Женей и Костей, чем дома с родителями, которые вступили в сговор против меня. На турбазе, по крайней мере, никто не будет донимать мен темой замужества и моих отсутствующих отношений с мужским полом.
Осталось еще только придумать
– Готовы? – переспрашивает Костя, забирая у меня огромную и тяжелую сумку. – Что ты туда упаковала? Мы же едем всего на два дня.
Воронцов сегодня очень расслабленно и по-домашнему выглядит. Никаких тебе рубашек, брюк со стрелками и ухоженной гелем причёски. Все максимально просто и комфортно: серый спортивный костюм и белая футболка, а голове красуется чёрная бейсболка.
Он загружает чемодан в багажник и помогает мне посадить Женю в автокресло. Замечаю на заднем сидении новый большой экскаватор в пакете. Дочь непременно будет пищать от восторга, когда его заметит.
– Путешествия с ребёнком они такие, Кость. – Сажусь на переднее сидение и пристегиваю ремень. – Едешь на сутки, а вещей берёшь на неделю. Так как мало ли, что может случиться за эти часы. Поэтому привыкай. Это теперь минимум на несколько лет вперед.
– А я и не против.
Пронзительный взгляд Воронцова заставляет мое лицо залиться краской. Это все так волнительно, так знакомо и в то же время так в новинку. Забытые волнения переплетаются в груди с чем-то новым, необъяснимым.
Сжимаю потеющие ладони, заламываю непослушные пальцы. Константин внимательно следит за каждым моим движением.
Я не хочу поддаваться этому мужчине. Не должна. Это чревато болью в будущем. Изо всех сил противлюсь реакциям собственного тела, сцеплю зубы. Злюсь на саму себя. Потому что тело вопреки здравым доводам все равно продолжает реагировать на этот кофейный взгляд, на мужское присутствие, на него в целом.
Закусываю нижнюю губу и с глупым упрямством смотрю прямо в горящие глаза Воронцова. Мои ресницы трепещут, щеки пылают. Бабочки в животе берут такой разгон, что приходится с силой сжать собственные бедра.
В мужском взгляде нет и намека на смех, веселье или малейшую насмешку. Он серьезен как никогда, честен, прямолинеен.
Костя сдается первым. Отворачивается, чтобы завести мотор.
Машина трогается с места и мы медленно катимся в сторону выезда со двора. Местную детвору не слишком заботит движущийся транспорт. Ребятня то и дело перебегает дорогу прямо перед капотом нашей машины.
Воронцов действительно готов ко всему, что может вытворить Женька в дороге? Или это в нем говорит все еще не пройденная эйфория от состоявшего отцовства?
Рано раскисать и безоговорочно верить его словам. Вот побудет Костя с Женей целые сутки вместе, тогда и посмотрим, как он запоет. Останется ли от его нынешней веселой улыбки хоть крупица? Будет ли он все так же сиять от счастья после родительской реальности?
Дочь радостно визжит на весь салон, увидев плохо припрятанный новенький экскаватор. Ей не терпится прибрать его к своим рукам и начать вертеть им вовсе стороны.
– Дай, дай, дай, – без остановки канючит взволнованный ребенок.