Подарок для Александры
Шрифт:
Остатки горьких слез на глазах Александры превратились в слезы отчаянной радости и ликования.
– Ты правда поможешь мне вновь стать Ксандрой Фочен?
– Нет. Ни в коем случае, – губы его плотно сжались. – Ты по-прежнему можешь быть манекенщицей, но работать будешь под своим теперешним именем. Разве ты сможешь вычеркнуть меня из своей жизни?
Это самоуверенное заявление должно было вывести ее из себя, но возымело совершенно противоположное воздействие. Ее сердце пело от радости. Он был готов всячески поддерживать
Он не любил ее, но относился к ней с достаточным уважением.
– Не хочу я быть манекенщицей, – призналась она.
– Что? – изумленно переспросил он.
– Я не хочу работать. Я хочу сидеть дома с ребенком.
– О чем мы, черт побери, тогда разговариваем битых полчаса? – от его крика у нее чуть не лопнули барабанные перепонки.
– Не смей повышать на меня голос!
– Зачем же ты тогда затеяла весь этот разговор? – Зубы его зло заскрежетали, а из глаз едва не сыпались искры негодования.
– Я должна была знать.
– Что ты должна была знать?
– Как ты относился к той женщине, которой я когда-то была… которая от тебя забеременела. Когда ты сделал мне официальное предложение руки и сердца, я уже была для тебя Александрой Дюпре.
– Как женщина от смены имен ты ничего не потеряла. И я об этом уже не раз говорил.
– Ксандру Фочен ты просто вышвырнул из дома.
– Ты подумала, что, если вернешься на подиум и снова возьмешь ее имя, я смогу выгнать тебя опять? – бешеная ярость пронизывала каждый произнесенный им слог.
– Нет. Конечно, нет. – Теперь все казалось таким сложным и запутанным. С тех пор как она узнала о его втором обещании, каждая приходящая в голову мысль не казалась ей простой. – Я не знаю.
Димитрий в изнеможении опустил голову на подушку и прикрыл руками глаза.
– Ты никогда не сможешь этого забыть. Так ведь?
– Чего именно? – с тревогой в голосе уточнила она.
– Моей глупости. Ты никогда не сможешь снова поверить мне, а это значит, что не сможешь любить меня так, как когда-то любила.
– Любовь для тебя – пустое, ничего не значащее слово, – напомнила ему Александра.
Он отвел руки от лица, и Александра вздрогнула: оно было унылым и безрадостным.
– Тебе не может быть известно, что именно значит для меня любовь.
– Почему ты скрыл от меня свое второе, данное деду обещание? – прошептала Александра. Она не собиралась задавать этот вопрос, слова сами слетели с губ.
Он резко приподнялся на кровати.
– И ты решила позлить меня в отместку, сказав, что хочешь снова вернуться к профессии, которую всегда любила больше, чем меня?
– Я никогда не ставила свою работу выше тебя.
– Так ли это? «Я не смогу с тобой поехать, у меня фотопробы… Я уезжаю на неделю на съемки рекламы. Мы не
– Я была вынуждена работать, и теперь ты знаешь, почему.
– Тогда мне было это неизвестно, и ты предпочитала оставлять меня в неведении.
– Я не могла открыть тебе всего.
– А почему? Что за особые причины заставляли тебя так долго скрывать от меня твое истинное лицо?
– Потому что…
– Я сам скажу тебе, почему. Потому что ты мне не доверяла. Ты давала мне право пользоваться своим телом, но никогда не открывала душу. Твое сердце было заперто на засов. – В его речи слышался сильный греческий акцент.
– Это неправда. Я любила тебя.
Он быстро вскочил с кровати.
– Я никогда не обманывала тебя.
– Ты представлялась Ксандрой Фочен, что не соответствовало действительности.
– Мне незачем переписывать отдельные страницы моей жизни, чтобы снова и снова приходить к неизбежному выводу: ты бросил меня, выкинув из своей жизни, как мешок с мусором! – закричала Александра в ответ, удивляясь своей ярости и полной потере самоконтроля.
Плечи его были опущены, лицо выглядело изможденным и осунувшимся.
– Ты всегда будешь к этому возвращаться. Это неизбежно. – Он резко отвернулся.
Внезапно прошлая боль и отчаяние вспыхнули в ней с неистовой силой.
– Не стоит поворачиваться ко мне спиной, негодяй!
Димитрий быстро приподнялся.
– Как ты меня назвала?
– А как ты назвал меня в тот памятный вечер «У Рене»?
– Я тебя не оскорблял.
– Ты назвал меня падшей женщиной!
Выглядел он сейчас не лучшим образом.
– Не говорил я ничего подобного.
– Говорил, говорил. Этот чертов футляр для ювелирных украшений сказал все вместо тебя.
– Я купил тебе этот браслет еще до разговора с дедом. Я просто хотел сделать тебе подарок и выразить свою признательность. Но в приступе ревности мои действия получили совершенно другое звучание.
Так это был браслет… Она так и не удосужилась взглянуть на его подарок.
– Хочешь, чтобы я поверила в твою искренность после всего, что ты мне наговорил в тот вечер?
– Нет. Не хочу, – он замотал головой. – Я и не надеюсь, что ты будешь безоговорочно верить каждому моему слову. И мое предательство здесь ни при чем. Ты мне всегда не доверяла, с самого первого дня нашего знакомства. – Димитрий скрестил руки на груди, словно боялся нанесения очередного удара. – Я не смогу остаться с тобой в одной кровати. Мне будет трудно заснуть рядом с женщиной, которая так меня ненавидит.