Подари себе рай
Шрифт:
— Сейчас вызовем полицию и ребят из столичных газет. Такой шум подымем — «железному Эдгару» свет станет не мил, когда тысячи репортерских перьев в его жирный зад вопьются.
— Не надо. — Сергей положил руку на рычаг. — Сейчас мне меньше всего нужен даже самый малый шум. Я собираюсь в командировку в Москву.
— В командировку? В Москву?!
— Да. Наконец-то!
Элис неловко присела на краешек дивана и растерянно протянула:
— А я? Как же я?
Ее веселость сразу пропала. Сергей налил ей виски в стакан, она машинально сделала глоток, закашлялась, сморщилась, глаза ее
— Как же я? — повторила Элис, тоскливо глядя в окно. — Конечно! — радостно воскликнула она, глаза ее вновь заискрились. Сергей поразился этой внезапной метаморфозе. — Ведь главный редактор собирался послать в Россию спецкора. Поглядывал на меня с намеком, когда говорил, что нужен репортер, знающий русский язык и русских. Я, только я этот репортер.
Элис вновь взяла телефонную трубку.
— Фил, это я, Элис. Нет, ничего не случилось. Просто с тобой говорит спецкор, готовый отправиться в Москву.
— Через Аляску, Чукотку, Сибирь — перегон самолетов по ленд-лизу, — подсказал ей Сергей. И улыбнулся широко, светло — впервые за последние дни…
Громыко, принявший посольство в Вашингтоне, долго и нудно инструктировал шефа бюро ТАСС, который в обход его, чрезвычайного и полномочного, неожиданно был вызван в Москву по целому ряду поручений: сделать сообщение в отделе НКИД, встретиться с руководством Главного управления тыла Красной Армии, доложить в Общем отделе ЦК партии, провести переговоры в Комитете по делам кино и в Молодежном антифашистском комитете.
Отношения шефа бюро ТАСС в Вашингтоне и нового посла не заладились с самого начала. Громыко считал журналистов богемными разгильдяями и выпивохами, реальная действенная управа на которых — самая жесткая узда. Единственная задача, которая одна и оправдывает их существование, — четкое обслуживание дипломатии, без всяких там фантазий слова, ненужных никому гипербол и метафор и прочих синтаксических выкрутасов. Кроме того, у этого тассовца были непомерно высокие — не по чину — связи в американской администрации, да и держал он себя вызывающе независимо, хотя ни по одному из известных послу спецведомств не проходил. Кто стоит за этим улыбчивым гренадером, статьи которого — глубокие, аналитические, насыщенные недоступными для других данными и подкрепленные впервые приводимыми цитатами — публиковались и в «Правде», и в «Известиях», и в «Красной Звезде»? Ответ мог быть только один — ЦК. Но кто именно в ЦК?
Сергею тоже не нравился молодой выдвиженец НКИД. Не нравился своей постоянной холодной мрачностью, нетерпимой категоричностью, стремлением навязать свою — неизменно единственно верную! — точку зрения. На фоне Громыко Уманский вспоминался в сиянии золотисто-радужного нимба…
Из Сиэтла до Анкориджа Сергей и Элис летели на личном самолете Нокса.
— Миновали канадский Доусон, летим над нашей Аляской, — объявил второй пилот.
— У вас дома не жалеют, что ее продали? — лукаво улыбаясь, спросила Элис.
— Ты хочешь сказать — передали в аренду? — невозмутимо, вопросом на вопрос ответил Сергей.
— Как это — в аренду? Какую еще аренду?
— На девяносто девять лет. В восемьсот шестьдесят седьмом году. Императором Александром Вторым, старшим сыном Николая Первого.
— Зачем мне засорять память
— А вот зачем, — назидательно заметил он. — Отними от девяноста девяти шестьдесят семь.
— Ну и что?
— А то, что вам осталось тридцать два года быть хозяевами на этой земле.
— А потом?
— Потом придется вернуть ее законному владельцу — первооткрывателю.
— Я бы тебе поверила, если бы не держала вот этими руками оригиналы купчей со всеми подписями, печатями и прочими атрибутами международного соглашения! — Торжествующая Элис, показав язык, легонько надавила большим пальцем на его нос.
— Не нахожу хоть мало-мальски приемлемое объяснение этой бездарной сделки, — прекратив розыгрыш, Сергей вздохнул и задумался. Однако вскоре продолжил: — Обидно, ведь Александр Второй был далеко не худшим нашим императором. Отмену крепостного права история ему в плюс поставила. И реформ много толковых провел — военную, судебную, земскую. А вот Аляску…
— Его, кажется, убили террористы?
— Да. Но не за Аляску. Хотя ушла она за сущую безделицу — семь миллионов долларов. В те времена бывало — на бал в императорском дворце тратилось больше.
— Уточняю, — Элис подняла вверх пальчик, — не семь миллионов, а семь миллионов двести тысяч — по пять центов за гектар. Но тогдашнему госсекретарю Уильяму Сюарду, тем не менее, пришлось вести нешуточную борьбу, чтобы эта сумма была выделена.
— Знаю. Недруги даже окрестили Аляску «Рефрижератор Сюарда». А ведь этот рефрижератор уже сотни раз окупил себя и еще тысячи раз окупит.
— Что с воза упало, то пропало. А ты не горюй, — Элис нежно, по-хозяйски поправила прядь волос Сергея, упавшую ему на лоб, — по территории Россия все равно самая большая страна на планете. Дай Бог всю эту землю обработать и содержать в порядке.
«Дай Бог!» — мысленно согласился он с ней.
В Анкоридже у приставного трапа их встретил полковник ВВС. Дул сильный ветер, и полковник одной рукой придерживал фуражку, а другой защищал лицо от жалящего снега.
— Ваш В-25 рядом, — он махнул рукой куда-то в темень. — Греет моторы. Нет времени вам даже передохнуть и перекусить. Но вас покормят ребята в полете или в Анадыре, тут лететь всего ничего. Жаль, что следующая партия полетит лишь через три дня. Впрочем, — полковник посмотрел на Элис приглашающе, — мы будем рады оказать вам гостеприимство «Последнего Франтира» и…
— Спасибо, мы прлетим сейчас, — поспешно заметил Сергей, обменявшись взглядом с Элис.
— Тогда прошу в мой «виллис». — Полковник подал руку Элис.
И через несколько минут «советско-американская делегация прессы» (так Сергей и Элис значились во всех документах по маршруту Вашингтон — Москва) уже расположилась в чреве бомбардировщика. Командир корабля, смуглый широкоплечий майор, присоединился к ним за кофе.
— «Арсенал демократии». — Элис одобрительно похлопала по подлокотнику, повторяя слова Рузвельта о программе ленд-лиза. Эта краткая характеристика была на слуху, все согласно закивали. Сергей вспомнил и другое популярное объяснение необходимости ленд-лиза, данное президентом: «Мы помогаем соседу погасить пожар в его доме, пока он не перекинулся на наш дом».