Подари мне ночь

Милберн Мелани

Кэсси сжала губы, борясь с собственными эмоциями. Поднявшись с дивана, она обхватила себя руками и посмотрела в лицо Себастьяну.

– Мне так хотелось дать ему больше, чем я смогла, – дрогнувшим голосом сказала она. – Он заслуживает гораздо больше его. Боюсь, что Сэм так никогда и не сможет оправиться от… в общем, что нас однажды разлучили. Те годы, что он провел вдали от меня, в чужой для него семье… – Кэсси смахнула слезы с ресниц и продолжила все тем же срывающимся голосом: – Я не могла о нем заботиться, оберегать. Что, если кто-то его обидел? Что,

если кто-то обращался с ним так же жестоко, как мой отец со мной, а меня не было с ним рядом? – В глазах Кэсси промелькнула мука. – Я не могла защитить его так же, как никто не мог защитить меня.

– Твой отец… – чужим голосом сказал Себастьян, вставая с дивана. – Он что… бил тебя?

У Кэсси вдруг задрожали губы, из глаз покатились обжигающие слезы боли и горечи.

Себастьян привлек ее к себе, положил ее голову себе на плечо и стал гладить по волосам, бормоча какие-то успокаивающие бессмысленные слова, пока тело Кэсси сотрясалось от приглушенных рыданий.

– Мне так жаль…

Кэсси сделала попытку разорвать его объятия, но Себастьян, хоть и ослабил хватку, не выпустил ее из кольца своих рук.

– Расскажи мне все, Кэсси, – мягко сказал он. – Теперь ты в безопасности. Больше никто тебя не обидит. Я не позволю этому случиться.

Кэсси подняла голову. Подбородок ее дрожал совсем как у Сэма, и Себастьяна захлестнула новая волна эмоций. Да, он потерял очень многое, но сейчас начинал думать, что в этом главным образом была именно его вина! Он попал в ту же ловушку, что и другие, – позволил себе судить о Кэсси, так и не удосужившись как следует ее узнать. Теперь, когда в кроссворде ее жизни проступили все буквы, он увидел то, что раньше ускользало от его глаз.

– Он сломал мне руку, – вырвалось у Кэсси, и, раз начав, она уже не могла остановиться. – Он сломал мне руку, когда мне было четыре года. По дороге в больницу он предупредил, что, если я хоть слово скажу, как это произошло, мне будет только хуже. Он велел мне сказать, что я упала с кровати. Я тогда очень испугалась. Отец не впервые поднял на меня руку, но после того случая он стал меня бить если не реже, то хотя бы с осторожностью. А на людях роль любящего, хотя и обеспокоенного непростым характером своей дочери отца он играл просто блестяще.

Себастьян поглаживал ее холодные, бескровные руки.

– Кэсси. Бедная моя Кэс… – только изредка повторял он.

Кэсси продолжала все тем же ровным, бесцветным голосом:

– Повзрослев, я стала намеренно делать все, чтобы ему досадить и чтобы ему было стыдно за мои поступки. Он не переставал меня бить, и я не могла об этом говорить. Боюсь, тогда я не слишком задумывалась о том, как мое поведение может повлиять на дальнейшую жизнь.

– Господи, Кэсси, ты же была ребенком! Девочка, живущая в постоянном страхе, которой не к кому было обратиться!

– В ту ночь, когда мы поссорились… – Кэсси помедлила, на ее лице проступила боль, вызванная воспоминанием. – Я чувствовала – у меня нет иного выбора. Отец постоянно угрожал, чтобы я не смела никому ни о чем говорить… Да и куда

бы я пошла, к кому обратилась, если почти все в полиции были его друзьями? Влиятельные друзья у него были везде. У меня же – ничего, кроме изрядно подпорченной репутации.

На лбу Себастьяна образовалась глубокая морщина.

– Выходит, ты лгала мне, что кроме меня встречаешься еще с другими парнями, чтобы я ничего не заподозрил?

Кэсси кивнула:

– Прости. Должно быть, это тебя задело, но ничего другого мне в голову не пришло. К тому же я собиралась уехать с острова сразу, как только мне исполнится восемнадцать. Отец увидел мои собранные вещи и… Вот так все и вышло…

– Он на тебя набросился, – скорее утвердительно, чем вопросительно сказал Себастьян.

– Да. Я думала, что он… – Кэсси зажмурилась, словно не могла произнести фразу вслух.

Тошнота подкатила к горлу Себастьяна, когда он вдруг понял, на каком слове Кэсси запнулась.

– Мне очень жаль, – сдавленно произнес он, понимая все бессилие своих слов. – Мне очень жаль. Я так сожалею, что ни о чем не догадывался… Мне очень жаль, что я не смог тебя уберечь. Мне жаль, что ты не доверяла мне настолько, чтобы сказать правду. – Себастьян чуть отодвинулся, заглядывая в ее покрасневшие глаза. – Но почему ты ничего сказала во время судебного процесса? Неужели не нашлось бы никого, кто бы тебе поверил?

Кэсси подняла на него потухший взгляд:

– Я думала об этом, но когда смотрела в глаза людей, кому могла бы довериться, то всегда читала лишь презрение. Я была шлюхой, взбалмошной дрянью, которая причинила столько горя своему бедному, не знающему отдыха отцу. – Кэсси вздохнула и грустно продолжила: – Когда я узнала, что беременна, я поняла, почему избегала борьбы. Я была так подавлена, у меня не было сил… Я хотела лишь одного: чтобы все поскорее закончилось.

Себастьян взял ее руки.

– Я поговорю со своим главным юристом, – сказал он. – Я добьюсь, чтобы пятно с твоего имени было смыто. Я сделаю все, что в моей власти, чтобы справедливость восторжествовала.

– Нет, – сказала Кэсси, вырываясь из его хватки. – Я не хочу снова проходить через это. Я просто хочу уехать с Аристо.

– Ты не уедешь! Глаза Кэсси расширились.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я не допущу, чтобы ты уехала с моим сыном.

Кэсси пыталась справиться с охватившей ее паникой, но у нее это плохо получалось.

– Я не собираюсь жить здесь под домашним арестом, – процедила Кэсси. – Я буду ходить когда и куда мне вздумается!

Себастьян был непреклонен:

– Боюсь, это невозможно. Я должен принять меры, чтобы сохранить все в тайне на тот срок, который мне понадобится.

– Ты так печешься о себе и своем драгоценном троне, да? – вспыхнула Кэсси.

– К трону это не имеет никакого отношения, – скрипнул зубами Себастьян от досады. – Я хочу провести время с Сэмом без назойливого внимания со стороны журналистов, тыкающих камерами ему в лицо. Он и без того робок и…