Под звуки меренге...
Шрифт:
Лиза совершенно расслабилась, погрузившись в какой-то транс. Она уже видела себя то качающейся на волнах, то загорающей около бассейна, и стройный молодой латинос приносит ей какой-нибудь экзотический коктейль.. Жизнь так прекрасна! Все дурные мысли растеклись и растворились в мечтах и сладких запахах цветов и меда...
Похорошевшая после салона Лиза бежала домой. Лишь сейчас она вспомнила, что Саблин запретил ей выходить куда-либо.
«Я не скажу ему ничего, а сам он и не заметит.
— Я же тебе сказал, чтобы ты не выходила никуда, —услышала она голос Саблина.
Он был в бешенстве и сжимал ее руку так сильно, что Лиза застонала. Она была страшно напугана, так как впервые видела мужа в таком состоянии.
— Отпусти меня! Мне больно. Ты что, рехнулся? —прошипела она. — Я была в салоне...
— У Лерки? Надеюсь, у тебя хватило ума ничего не говорить ей?
— Я ей только сказала, что мы едем отдыхать. А куда, я и сама толком не знаю...
— Идиотка! Ну почему у баб такие куриные мозги и такой длинный язык?! Уж если ты пошла к ней, так хоть бы молчала. — взревел Саблин. — Кто тебя за язык тянул?
— Лерка тут при чем? — оправдывалась Лиза. — Я ей сейчас позвоню и скажу, чтобы она молчала.
— Если люди начнут искать меня, то они все перероют. И до твоей Лерки доберутся. Подвесят ее за ноги в подвале...
— Что? Ты шутишь?
— К сожалению, нет!
— Ну ты кретин! Никогда и не подумаешь ! Старый пень... Уже труха сыпется, а все туда же...
Саблин ничего не ответил, он вдруг неожиданно обмяк, сжался, словно из него выпустили воздух.
— Ну и когда прикажешь быть готовой? — спросила Лиза ледяным голосом.
Она решила взять реванш за его грубое обращение.
Она была не из тех, кто позволял на себя давить.
— Послезавтра. Мы летим через Париж, — тихо ответил Саблин.
— Ты надеешься, что за время отпуска все твои проблемы разрешатся сами собой?
— Я в этом не уверен, — ответил Саблин и достал из бара бутылку коньяку. Налил себе больше половины стакана, выдохнул и залпом выпил.
— Налей мне тоже коньяку, — попросили Лиза.
— А почему ты свое пойло не пьешь? — спросил Саблин.
— Я от ликеров только толстею. Уже еле в джинсы влезаю.
— Это не от ликеров, это от безделья, — с отвращением процедил он.
— Налей, я тебе сказала! — рявкнула на него Лиза. Саблин наполнил ее рюмку до краев и плеснул себе немного.
— Ну, будем здоровы! — он отсалютовал бокалом. Отпив немного, он вынул сигарету из пачки и прикурил.
— Ты с ума сошел? Тебе же врач запретил курить!
У тебя давление высокое!
— К черту давление! Если я не свалю отсюда, то подохну не от никотина и не от давления, а от пули. В лучшем случае...
— А в худшем?
— Живым закатают в асфальт, — ответил Саблин,
— Может быть, ты преувеличиваешь. Может, все и обойдется...
— Твои бы слова да богу бы в уши...
— Из каждой, даже из самой дерьмовой ситуации должен быть выход.
Саблин ослабил галстук и сказал уставшим голосом:
— Иногда бывают ситуации, которые уже нельзя ни предотвратить, ни исправить...
— Что случилось? Скажешь ты мне наконец?
— Подставили меня.
— Кто?
— Товарищи по работе подставили, — ответил Саблин, поправляя очки на носу.
— «Товарищи» были в семнадцатом. Выражайся нормально...
— Коллеги... Мне в офис уже не вернуться. Может быть, нам придется остаться там.
— Где? Что ты имеешь в виду? Как долго? — закричала Лиза, вытаращив глаза.
— Может быть, навсегда, — неуверенно пробормотал он.
— Что? Как это «навсегда»? Ты меня спросил?
— Я не уверен, что здесь нас оставят в живых, — Саблин с трудом сказал эту фразу.
— Что ты имеешь в виду? — не веря своим ушам, спросила Лиза.
Налила себе полную рюмку и выпила одним глотком... Такого быть не может! Чтобы такая рохля, как ее муж, мог влипнуть в опасную историю...
— Все очень серьезно. Извини, так получилось. Я сильно влип... Поэтому лучше жить там, чем... вообще не жить.
— Ты мне всю жизнь искалечил! Гад ползучий! — заорала Лиза.
— Ты заткнешься? Из-за твоей болтовни у нас одни проблемы, — и он глянул на нее так, будто все произошло по ее вине.
Лиза даже задохнулась от такой наглости.
— Еще скажи, что это все из-за меня, — Лиза деланно подняла брови.
— Неужели ты не в состоянии понять своей дурьей башкой, что...
— Будешь со мной так разговаривать, я тебя... по стенке размажу! Подбери сопли, слизняк! Наверняка это лишь твои фантазии! Возомнил о себе...
— Если хочешь скандала, то отложи на время. Слишком много проблем и без этого, — сказал он и с ненавистью посмотрел на нее.
Как Саблин ее ненавидел! Ненавидел ее широкое скуластое лицо и дряблые ляжки, не прикрытые халатом. Ненавидел ее манеру пить — по-мужски, одним глотком. Ненавидел ее окурки, вымазанные губной помадой и выкуренные до фильтра. Ненавидел ее голос — хриплый и властный. Ее манеры и смех, которые были вульгарны и грубы...
Лиза с такой же силой ненавидела Саблина. Ненавидела его брюки — спущенные и мятые, рубашку, с трудом сходившуюся на животе. Его вечно запотевшие очки и лысину. Ненавидела его близорукие глаза. Его неуклюжесть и беспомощность...
Ей нравились мужчины совсем другого склада — молодые, крепкие, с нагловатой улыбкой. Но тем, в свою очередь, нравились другие девушки — юные, гибкие, с пухлыми губами. И за это она еще сильнее ненавидела мужа...
Лиза и Саблин с ненавистью смотрели друг на друга — такие чужие и далекие после двадцати лет брака.