Под жарким солнцем Акапулько

Линн Уильямс скользила взглядом по сказочной панораме, сошедшей, казалось, с глянцевой почтовой открытки. Сияющие белизной здания тянулись вверх по склонам, перемежаясь с величественными пальмами и бесчисленными вкраплениями ярко цветущих экзотических кустов и растений, далеко внизу — невероятной голубизны море, а надо всем этим — невероятной голубизны небо.

Линн даже застонала от удовольствия. Акапулько, словно огромный супермаркет для отдыхающих, раскинулся перед ее глазами. Осталось лишь протянуть

руку, и она твердо решила ничего не упустить за ближайшие дни и недели.

В номере-люкс у нее за спиной что-то грохнуло, но Линн не обернулась. Дядя Карл, ее любимый дядя, но он сам себя называл неуклюжим медведем, что вполне соответствовало истине. С детства привыкшая к тому, что он постоянно что-то опрокидывает или роняет, Линн продолжала рассматривать изумительную панораму, когда в гостиной вдребезги разбился стакан.

Она и бровью не повела, что свидетельствовало об отличном состоянии ее нервной системы. Однако звук был таким громким, что достиг сада на крыше соседнего отеля, расположенного ниже по склону, и Линн мельком взглянула в ту сторону.

Сад на крыше находился прямо под ней, всего лишь этажом ниже, примерно на расстоянии брошенного камня, и был разделен на части, примыкающие к номерам отеля. В данный момент постояльцы занимались там тем, чем мечтала заняться сама Линн, если только дядя Карл сумеет выбраться на террасу живым и невредимым, то есть завтракали.

Поскольку Линн никогда особенно не интересовалась другими людьми, а напротив, привыкла, что другие интересуются ею, она уже было отвела рассеянный взгляд, когда на глаза ей попался молодой человек, стоявший у балюстрады. Линн не могла его как следует рассмотреть, но ее внимание привлекли не светлые волосы, не яркая майка и не пестрые шорты-бермуды. Скорее — непринужденная поза, смесь спокойной силы и сексуально привлекательной раскрепощенности…

— Иду, иду! — Мощный бас дяди Карла разнесся далеко за пределы террасы, но и к этому Линн давно привыкла. Она довольно часто подтрунивала над «командирским голосом» своего дяди, хотя он, вопреки мощи своей глотки, сроду никому ничего не приказывал.

Как, впрочем, и никому ничего не позволял приказывать себе, мысленно добавила Линн и снова попыталась сконцентрироваться на молодом человеке. А тем временем в саду на крыше соседнего отеля произошла существенная перемена. Нет, ее светловолосый визави по-прежнему выглядел весьма сексуально. Он, не торопясь, проследовал к накрытому для завтрака столу, его упругая походка невольно возбуждала эротические фантазии.

Изменилась картина непосредственно за столом. Там теперь сидело нечто блондинистое, тоже чрезвычайно сексуальное, и это нечто было не только в высшей степени женственным, но и получило от объекта наблюдений Линн поцелуй, прежде чем оба занялись апельсиновым соком и кофе.

Линн перестала разглядывать остальные составляющие завтрака. А также мужчину, который целует другую. Во-первых, обычно она сама вызывала у мужчин повышенный интерес, а во-вторых, это

не соответствовало ее практичной, трезвой жизненной позиции. Не следует растрачивать время на то, чего не получишь или добьешься ценой напряженных усилий, не зная заранее, стоит ли вообще игра свеч.

— Ах вот ты где! — Карл Корнблум появился за спиной племянницы и через ее плечо взглянул вниз. — Есть на что поглядеть?

Линн уже собралась высказаться по поводу еще одного замечательного качества своего дяди — его безудержного любопытства, но в этот момент молодой человек посмотрел вверх, прямо на Линн.

Это длилось всего две-три секунды, Линн почти сразу отвернулась, но она могла бы поклясться, что глаза у незнакомца голубые. Он находился слишком далеко, чтобы можно было действительно определить цвет его глаз, но Линн знала, что к такому красивому лицу идут только голубые глаза.

— В чем дело, дядя Карл? — Линн приостановилась на пути к накрытому столу, потому что добродушная дядина физиономия расплылась в широкой ухмылке. — Я чего-то не заметила?

Карл Корнблум пожал плечами и неуклюже потопал вслед за Линн, даже внешне напоминая медведя слегка наклоненным туловищем и семенящей походкой.

— Отсюда, сверху, красивый вид, правда? — Он сел, так сильно ударив при этом коленом стол, что ваза с двумя розами опасно зашаталась. — Чрезвычайно… интересно.

Линн налила им обоим кофе, приподняв брови в немом вопросе. Дядя Карл хитро подмигнул.

— Только не говори, что не заметила смазливого мальчика на соседней крыше!

— Я восхищалась панорамой, больше ничего.

Карл Корнблум сдвинул кустистые брови.

— Но его просто нельзя не заметить! Он буквально бросается в глаза!

Линн воспроизвела подмигивание и интонацию дяди.

— Только не говори, что ты вдруг начал интересоваться смазливыми мальчиками…

Дядя покачал головой, и в его улыбке появилась привычная печаль.

— Я всю жизнь интересовался одной своей Татьяной. Все, что случалось после нее, было только… — Он небрежно махнул рукой. — Может, это не слишком порядочно по отношению к тем женщинам, но…

Линн разбила скорлупу яйца и попыталась вызвать из детских воспоминаний образ тети Татьяны. Это ей не удалось. В памяти осталось лишь, что жена дяди Карла уже была отмечена болезнью. А вот его скорбь по своей хрупкой, очень бледной жене с роскошными длинными черными волосами запомнилась ей весьма отчетливо.

— А как, кстати, ее приняла твоя семья? — Она никогда не была знакома ни с кем из немецких родственников дяди Карла, из династии пивоваров. — Просто смирилась с тем, что ты женился на русской?

Он подвинул ей соль.

— Как бы тебе покороче объяснить… Я сделал это вопреки бабушкиным предостережениям, отцовским заклинаниям, материнским молитвам, а также просьбам сестер и мольбам братьев! — Его взгляд скользнул по украшенному цветами парапету террасы. — Что же касается этого красивого молодого человека…