Под защитой камня
Шрифт:
После утреннего собрания Эйла отправилась с лошадьми и Волком на прогулку. Она вычистила их шкуры, расчесала гривы, проверив и убедившись, что с ними все в порядке. Обычно она каждый день уделяла внимание лошадям, но, с тех пор как они прибыли сюда, общение с племенем Джондалара отнимало очень много времени, и она успела соскучиться по лошадям. Они приветствовали ее с такой радостью, что она подумала, будто они тоже скучали по ней и Джондалару.
На обратном пути она подошла к дому Джохаррана и спросила Пролеву, не знает ли она, где Джондалар.
— Он пошел
Эйла колебалась.
— Я думаю, сейчас мне нужно вернуться к Мартоне, но я с удовольствием выпью с тобой чаю в другой раз.
Волк, насладившийся прогулкой вместе с лошадьми, шел следом за Эйлой. Заметив зверя, Джарадал побежал к нему. Волк уткнулся носом в ребенка, надеясь, что его приласкают. Джарадал восторженно рассмеялся и почесал волчий загривок.
— Признаюсь, Эйла, — сказала Пролева, — я очень встревожилась поначалу, когда Джарадал сказал мне, что он играл с твоим зверем. С трудом верится, что плотоядный хищник может быть таким ласковым и добрым к детям. Когда Фолара привела его сюда, и я увидела, как Марсола ползает по нему, я не могла поверить своим глазам. Она дергала его мех, шлепала по глазам, даже хватала его за нос и заглядывала в пасть, а Волк спокойно лежал, словно ему все это очень нравилось. Я была совершенно потрясена. Даже Салова улыбнулась, хотя сначала, увидев, как ее малышка играет с Волком, жутко перепугалась.
— Волк больше всего любит именно детей, — пояснила Эйла. — Со щенячьего возраста он играл и спал вместе с ними в земляном жилище Львиного стойбища. Они стали для него собратьями-детенышами, а взрослые волки всегда защищают малышей и балуют волчат своей стаи. Он, видимо, считает, что все дети принадлежат к его стае.
Идя с Волком дальше к жилищу Мартоны, Эйла невольно задумалась о том, что же такое в облике Пролевы слегка смутило ее. Она как-то странно держалась и двигалась в своем свободном платье. Вдруг ее осенило, и она улыбнулась. Пролева была беременна! Это совершенно точно.
В жилище Мартоны никого не оказалось. Значит, можно было остаться и выпить чаю с Пролевой, хотя она удивленно раздумывала, куда могла пойти мать Джондалара. С Пролевой ее не было, может, она пошла к Зеландони? Эти женщины казались подругами или, по крайней мере, уважали друг друга. Они часто беседовали или обменивались понимающими взглядами. Если она пойдет туда искать Мартону, у нее появится причина поговорить с жрицей, а уж ее-то нужно было непременно узнать получше.
"Конечно, на самом деле мне вовсе не обязательно искать Мартону, и Зеландони сейчас очень занята. Может быть, не стоит надоедать ей, — подумала Эйла, но она чувствовала себя бездельницей и хотела сделать что-нибудь полезное. — Может, я смогу чем-то помочь ей. По крайней мере, предложить помощь".
Подойдя
— Эйла? — слегка удивленно сказала она, увидев молодую женщину и Волка. — Я могу что-то для тебя сделать?
— Я искала Мартону. Ее нет ни дома, ни у Пролевы. Я подумала, может, она пошла к тебе, — сказала Эйла.
— Нет, у меня ее нет.
— Ладно, извини, что потревожила тебя. Я понимаю, что ты очень занята. Мне не следовало отвлекать тебя, — сказала Эйла.
— Все в полном порядке, — сказала Зеландони, заметив, что молодая женщина выглядит напряженной, но одновременно, словно на что-то надеется. — У тебя какое-то особое дело к Мартоне?
— Нет, я просто искала ее. Подумала, может, ей нужно чем-то помочь.
— Если ты хочешь чем-то заняться, то, может быть, сможешь помочь мне, — сказала Зеландони, открывая пошире проход и отступая в сторону. Широкая довольная улыбка Эйлы дала старшей женщине понять, что именно за этим Эйла и пришла сюда.
— А Волку можно войти к тебе? — спросила Эйла. — Он не повредит что-нибудь?
— Я уверена, что не повредит. Могу сказать, что мы с ним понимаем друг друга, — сказала жрица, удерживая занавес открытым, чтобы Волк мог пройти вслед за Эйлой. — Мне нужно растереть в порошок красную охру, что ты собрала для меня. Вот ступка, — сказала Зеландони, показывая на красный камень с углублением, появившимся от многолетнего употребления, — а вот пестик для растирания. Скоро придет Джоконол, и ему понадобится этот порошок, чтобы помочь мне сделать столб с абеланом Шевонара. Он мой ученик.
— Я познакомилась с Джоконолом на гостеприимном пиршестве, но он сказал, что он художник, — возразила Эйла.
— Да, он художник. Но он также мой помощник и ученик. Хотя мне думается, что он больше художник, чем ученик. Его не интересует целительство или отношения с миром Духов. Его, видимо, устраивает положение ученика, но он пока еще очень молод. Время покажет. Возможно, он еще почувствует иное призвание. А между тем он искусный художник и отлично помогает мне, — сказала Зеландони и добавила: — Многие художники являются также и жрецами. Дар Джоконола проявился в раннем детстве.
Эйла с удовольствием растирала в порошок красные куски окиси железа — для приготовления порошка не нужно было специального обучения, но эта машинальная физическая деятельность позволяла ее мыслям идти своим путем. Она думала о жрецах и том, почему художники, подобные Джоконолу, воспитываются в очаге Служителей, несмотря на юные годы; им ведь пока недоступны священные знания, и они мало понимают в духовных делах. Зачем же нужно художнику приобщаться к очагу Зеландони?
Пока она работала, вошел Джоконол. С легким удивлением он посмотрел на Эйлу и Волка. Волк поднял голову и мельком глянул на Эйлу, готовый встать, если она прикажет. Она успокоила его, показав, что этого человека ждали. Волк успокоился, но продолжал посматривать в сторону пришельца.