Под защитой камня
Шрифт:
— Кто или что такое Клан? — спросила Зеландони. Она отметила, что странный акцент Эйлы стал заметнее, когда она заговорила о них.
— Клан принял меня… удочерил меня. Это племя приняло меня к себе, когда я осталась… одна. Креб и Иза вырастили и воспитали меня. Иза стала для меня матерью, единственной матерью, которую я помню. Она была знахаркой, целительницей. Иза тоже была главной в своем искусстве. Она считалась самой уважаемой в роду знахарок, так же как ее мать и ее бабушка, как все ее предки в непрерывной последовательности
— Значит, именно там ты научилась целительству? — спросила Зеландони, слегка подавшись вперед на подушках.
— Да. Иза обучала меня, несмотря на то, что я была лишь ее приемной дочерью и не обладала такой памятью, как Уба. Уба была моей сестрой. Не родной, а сводной сестрой.
— А что случилось с твоей настоящей матерью, с твоей семьей, с племенем, в котором ты родилась? — поинтересовалась Зеландони. Все окружающие были очень заинтересованы, но почтительно предоставили Зеландони право задавать вопросы.
Эйла откинулась назад и задумчиво подняла глаза, словно пыталась найти какой-то ответ. Затем она взглянула на эту могущественную женщину, которая так пристально разглядывала ее.
— Я не знаю. Не помню. Я была совсем девочкой, Иза предположила, что мне было пять лет… хотя она не знала таких счетных слов, как у Зеландонии. В Клане возраст человека определяют периоды его жизни. Первый год называется годом рождения, второй — грудного кормления, третий — отлучения от груди, и так далее. Учитывая эти периоды, я сама выразила свой возраст в счетных словах, — старательно объясняла Эйла. И вдруг она задумчиво умолкла. Ей не удастся сейчас объяснить им все, рассказать всю свою жизнь в Клане. Наверное, лучше просто отвечать на вопросы.
— И ты совсем ничего не помнишь о своем родном племени? — настаивала Зеландони.
— Я знаю только то, что Иза рассказала мне. Землетрясение разрушило их пещеру, и Клан Брана, подыскивая новую, нашел меня лежавшей без сознания на берегу реки. Они блуждали в поисках нового жилья, но Бран позволил Изе взять меня с собой. Она сказала, что на меня, должно быть, напал пещерный лев, поскольку следы его когтей остались на моей ноге, четыре глубокие раны от большой лапы пещерного льва, и они были грязными, зараженными, гниющими. — Эйла подыскивала правильные слова.
— Да, я понимаю, — сказала жрица. — Когда раны воспаляются и гноятся, то дело может дойти до очень тяжелого воспаления или заражения. Кошачьи лапы на такое способны.
— У меня до сих пор сохранились эти отметины. Именно поэтому Креб понял, что Пещерный Лев выбрал меня и стал моим тотемом, хотя он обычно выбирает мужчин. Мне еще снится иногда, что я лежу в каком-то тесном и темном месте и вижу, как ко мне приближается большая кошачья лапа.
— Это очень важный сон. Ты видела еще какие-то сны? О своей детской жизни, я имею в виду.
— Видела еще один более страшный, но его трудно рассказать. Мне никак
Зеландони понимающе кивнула.
— А еще какие?
— Больше нет… вернее, мне приснился однажды еще один сон, когда Джондалар уже шел на поправку и учил меня говорить…
Подумав, что Эйла как-то странно выразилась, Зеландони глянула на Мартону, пытаясь понять, не заметила ли и она этого странного выражения.
— Я кое-что начала понимать, — продолжала Эйла, — и выучила много слов, но мне было трудно произносить их все вместе, и тогда мне приснилась моя настоящая мать. Я видела ее лицо, и она говорила со мной. После этого обучение пошло быстрее.
— Да-а-а… Это очень важный сон, — заметила служительница. — Всегда очень важно, когда Великая Мать приходит к тебе во сне, какое бы обличье она ни приняла, но особенно когда Она предстает в образе твоей родной матери, говорящей с тобой из мира Духов.
Джондалар вспомнил, что ему тоже приснилась Великая Мать, когда он еще жил в долине Эйлы. Очень странный сон. "Надо будет как-нибудь потом рассказать его Зеландони", — подумал он.
— Странно, если тебе снилась Мать, то почему ты не призвала Ее, когда хотела помочь Тонолану найти путь в мир Духов? Я не понимаю, почему ты обращалась к Духу Пещерного Медведя, а не к Великой Земной Матери.
— Я не знала о Великой Земной Матери, пока Джондалар не рассказал мне, после того как я научилась вашему языку.
— Ты не знала о Дони, о Великой Земной Матери? — изумилась Фолара. Зеландонии никогда не слышали о племенах, которые не почитали бы тем или иным образом Великую Земную Мать, хотя и называли ее по-разному. Все присутствующие были крайне озадачены.
— Клан почитает Урсуса, Великого Пещерного Медведя, — сказалa Эйла. — Вот почему я призывала Урсуса помочь проводить дух погибшего мужчины… тогда я не знала еще его имени… но просила помочь ему, несмотря на то, что он не принадлежал Клану. Я также просила помочь ему Дух Пещерного Льва, поскольку он был моим тотемом.
— Что ж, раз ты не знала Ее, то сделала все, что могла, в тех обстоятельствах. Я уверена, это помогло, — сказала Зеландони, постаравшись скрыть возникшее у нее беспокойство. Возможно ли, чтобы дети земли не знали своей Великой Матери?
— У меня тоже есть тотем, — заявил Вилломар. — Меня избрал Беркут. — Он сел поудобнее, слегка расправив плечи. — Моя мать рассказывала, что, когда я был ребенком, беркут схватил меня и хотел унести, но ей удалось отнять меня у него. У меня также сохранились его отметины. Тогда Зеландони объяснила матери, что Дух Беркута признал меня членом его птичьего рода. В Зеландонии не много людей имеют личный тотем, но считается, что он приносит счастье и удачу.