Под южным солнцем
Шрифт:
О Санкт-Петербурге этого нельзя было сказать, но она надеялась, что в Вене, Париже и в других европейских столицах, куда могли перевести Джулиана, будет так же, как в Женеве.
Сестры подошли к дому, и Наталья сказала:
— Пойду спрошу у мамы, можно ли мне поехать в Конак и забрать Беллу. Меня может сопровождать мисс Бенсон.
Летний бал у Василовичей обычно устраивали в августе, но в этом году мать решила провести его пораньше.
— По крайней мере в это время розы еще в полном цвету и в лунную ночь выглядят очень романтично, — сказала она, осматривая бальный зал
Катерина, чьи мысли были полностью заняты Джулианом Филдингом, с ней согласилась. Она не сомневалась, что сегодня вечером Джулиан будет с ней танцевать и, упомянув о «Черной руке», ей удастся полностью завладеть его вниманием. Возможно, он попросит ее выйти в сад, где они смогут поговорить без помех. А когда закончится обсуждение проблем, представляющих для него профессиональный интерес, может быть, беседа примет более интимный характер?
На ней было бальное платье из белого тюля с сердцевидным вырезом на груди. Лиф, отделанный мелким жемчугом, плотно облегал ее стан, а юбка с небольшим восхитительным шлейфом свободно ниспадала к ногам. Блестящие волосы, отливающие медью, были уложены в высокую прическу с вьющимися локонами и украшены гардениями. Она знала без лишнем скромности, что выглядит очень мило, и хотела увидеть в золотисто-карих глазах Джулиана Филдинга подтверждение этому.
— Через несколько минут начнут прибывать гости, мама, — сказала Катерина, испытывая волнение. — Может быть, следует пойти и сказать Наталье, чтобы она спустилась для встречи?
Мать одобрительно кивнула и бросила последний взгляд на бальный зал. В ярком свете люстр сиял золотом роскошный потолок, в нишах стояли большие хрустальные вазы с орхидеями. оркестр занял свое место, лакеи были в полной готовности. Удовлетворенная увиденным, она повернулась на высоких каблуках своих атласных туфель и направилась к парадному входу, где вместе со своей семьей должна была встретить около двухсот гостей.
Катерина приподняла пальчиками шлейф своего платья и поспешила по устланной красным ковром лестнице наверх в комнату, которую делила с Натальей. Когда она выходила отсюда четверть часа назад, Наталья никак не могла решить, что надеть, и они изводили немку-служанку, которая измучилась подавать им то одно, то другое платье из тюля или шелка. Войдя в комнату, Катерина поняла, что сестра так ничего и не выбрала.
— Мама уже ждет нас для встречи гостей! — воскликнула она в ужасе. — У тебя осталось не больше пяти минут!
Наталья, в лифчике и в кружевных штанишках, скорчила гримасу:
— Я хочу надеть сиреневое платье, но Хельга возражает.
Она считает, что оно мне не подходит, и отказывается помогать.
Хельга, служившая в их семье уже пятнадцать лет, сказала твердо:
— Это платье не годится для семнадцатилетней девочки. Я говорила об этом раньше и повторяю сейчас.
Катерина посмотрела на платье, разложенное на кровати.
Сшитое из парчи, с глубоким декольте, оно было украшено на плече отвратительными фиалками.
— Ты совершенно права, Хельга, — сказала она. — Это платье действительно ужасно, оно для пожилой
— Хорошо, тогда что вы скажете, если я надену белое? Хотя белый цвет мне надоел.
— Может быть, он и надоел, — флегматично заявила Хельга, — однако очень подходит молодой девушке.
— Тебе следует поторопиться, — сказала Катерина, услышав шум подъезжавших экипажей. — Я больше не могу ждать.
Увидимся внизу, Гости уже заполнили вестибюль, когда она спустилась. Джулиана Филдинга среди них не было, но Катерина и не ждала его так рано.
Наталья вскоре незаметно присоединилась к родителям и сестре. Катерина с облегчением увидела, что Хельга все-таки настояла на своем. Скромное платье Натальи было из белого шелка с приколотыми к корсажу розами, талию подчеркивал розовый пояс.
— Добрый вечер, бабушка Евдохия, — смиренно сказала она, приветствуя родственников. — Добрый вечер. Макс.
Губы Катерины тронула легкая улыбка. Голос Натальи был ласковым и приятным, без какого-либо намека на раздражение, которое проявлялось раньше при упоминании о Максе.
Однако когда объявили о прибытии Джулиана Филдинга, Катерина забыла о сестре. Джулиан в вечернем костюме выглядел еще красивее. В нем ощущалась какая-то внутренняя сила.
Катерина интуитивно почувствовала, что он из тех редких мужчин, которые, однажды полюбив, будут преданны своей избраннице до конца.
Судя по тому, как ее отец приветствовал англичанина, казалось, что Филдинг тоже ему нравится, и внезапно Катерина поняла, что чувство, которое она испытывала к Джулиану, не просто симпатия. И даже не слепое увлечение. Она по уши в него влюблена. Безгранично и навсегда.
Сейчас он здоровался с ее матерью. Он находился так близко от нее, что Катерина почувствовала свежесть его накрахмаленной рубашки и запах его одеколона. Ее охватило волнение.
Что, если она не правильно истолковала внимание, которое он ей уделил недавно? А если с его стороны это была только вежливость и ничего более? Затем она вспомнила его замечание о старшей сестре, и надежда в ней вспыхнула с новой силой. Разумеется, Джулиан не стал бы так говорить, не надейся он, что она примет это на свой счет. И разве стал бы он тайно искать ее глазами на приеме во дворце, если бы не чувствовал к ней влечения, как и она к нему?
Когда Джулиан взял ее руку, Катерина призвала все свое самообладание, чтобы посмотреть ему в глаза.
Он встретил ее взгляд ослепительной улыбкой.
— Надеюсь, моя просьба не будет преждевременной, если я попрошу вас оставить за мной первый танец?
Ее страхи сразу исчезли.
— Вовсе нет, — сказала она, чувствуя, что ее сердце готово разорваться от счастья. — Конечно, первый танец ваш.
В следующие полчаса, когда гости проходили мимо выстроившихся в ряд Василовичей, Катерина улыбалась, отвечая на приветствия; ее лицо светилось, глаза сияли. Джулиан не попросил бы у нее первый танец, не испытывай он к ней особых чувств. Она была слишком взволнована его просьбой, чтобы придать значение его последующей короткой беседе с Натальей, которая часто смеялась. Катерина знала, что сестра относится к нему так же доброжелательно, как и отец.