Под туманом

Волохова Разия Юрьевна

Мисик, сбросив котомку, вручил деду копченую рыбу и отправился во двор колоть дрова. А меня усадили на лавку за щербатый стол. Дед достал из печи горшок с кашей. Я вскочила было помочь, но он велел сидеть на месте.

– По дому я пока справляюсь, – голос деда был сиплым. – А на молодую мордашку приятно смотреть. Мало вас стало, молодых.

– Все уходят? – удивилась я. В овраге мы с Мисиком действительно были самыми младшими, но то овраг, под туманом. А тут вон какое раздолье. Дед, кстати, не видел, что у меня руки прозрачные. Может, и лицо моё он выдумал?

–

Не рождаются, – ответил дед. – Не рождаются и всё. А мы стареем.

Тут пришел Мисик с двумя вёдрами воды, и мы сели ужинать. Дед ел рыбу с удовольствием, выплёвывая кости прямо на стол. Мне запах продолжал не нравиться. А каша с маслом была отличная, почти как у Мисика. Спать нас дед отправил на печку, а сам улёгся на длинной лавке. Мисик заснул сразу, я же, поворочавшись, решила выйти во двор. Никогда раньше не выходила ночью, даже у Мисика. Казалось, ночью весь мир замирает. Но здесь она была наполнена звуками и запахами: тянуло дымом, слышались голоса каких-то зверей – то визгливые, то низкие и протяжные, а потом несколько женских голосов затянули песню про кудрявую молодку и удалого молодца. Я накинула куртку Мисика поверх своей и приоткрыла здоровенную дверь.

Ночь была прозрачной. Над холмом завис огромный золотистый диск – Мисик говорил, что это луна. Я видела луну впервые, она совсем не обжигала глаза. И она как будто мне подмигнула.

Я вдыхала прохладный тёмный воздух, слушала звуки деревни и думала, что однажды, например, весной, мы с Мисиком выведем всех наших из оврага. Бабе Нюре будет тяжело ползти, но мы как-нибудь. Здесь намного лучше, даже в деревне. Хотя мне больше нравился лес. И Мисику тоже.

Утром, выпив молока (мне понравилось!) и съев по ломтю хлеба, мы пошли на торг. Мисик велел надеть специальную одежду для рук, как чулки для каждого пальца, собранные вместе. Он сказал, что это перчатки. Луг на краю деревни заставили телегами и длинными столами. Один такой стол был завален копчёной рыбой. Мисик пристроился с краю и выложил наших рыб. Они сильно отличались от соседок – те были плоскими и почти круглыми, а наши длинными и зубастыми.

– Хорошо коптил? – тут же подлетела толстая тётка в синем цветастом платье. Я такого полотна никогда не видела.

– Как для себя, – весело ответил Мисик и протянул самую зубастую из наших рыб. Тётка заглянула рыбе в морду, понюхала и выложила на стол два коричневых кружочка. Я непонимающе уставилась на Мисика. Он покачал головой, мол, потом объясню. К столу подошли ещё два покупателя.

Наших рыб раскупили быстро.

– Они из реки, – объяснил Мисик. – До реки далеко, местные ловят в озёрах. Но речные вкуснее.

Он складывал кружочки – их называли медяшками – в мешочек на поясе. К полудню мешочек был наполнен почти до половины, рыбы закончились, и мы пошли по торгу менять медяшки на настоящую еду. Мисика тут знали. Он солидно разговаривал с каждым продавцом про погоду, урожай и суровая ли ожидается зима, а я разглядывала коров, коз и птиц. Мисик раздумывал, не купить ли нам кур, чтобы зимой были яйца, но решил отложить на следующий раз. А ещё лошади! Огромные и прекрасные,

куда красивее коров! Они таскали телеги, и Мисик сказал, что на них можно кататься. А ещё под ногами крутились собаки – они тут помощники и друзья для тех, кто их кормит.

Мешки с мукой, крупами, кругляши сыра, горшки масла и мёда мы оттащили к деду Трофиму. Мисик купил пирогов с капустой и яйцами, и сидра. Мы пообедали втроём, а потом пошли искать мне тёплую одежду. Дед Трофим посоветовал купить специальных крючков, чтобы ловить рыб зимой. Зимой река покрывается льдом, но его можно разбить. Сетку туда не поставишь, а крючок с наживкой спустить можно.

Одежду продавали тоже на торгу. Она лежала горой на телеге, а хозяйка – длинная и прямая как палка, в тёмно-коричневом платье, оглядела меня и буркнула, что такого размера одежда вся очень старая. Она откопала куртку, тёплые штаны, и платье в синюю клеточку. Ещё круглую шапку, смешную. И толстые перчатки, теплее, чем те, что были на мне. Валенки мы нашли на другой телеге. Продавец – кудлатый, с торчащей во все стороны бородой, выудил нужный размер из-под целой горы. Странно, я привыкла, что обувь должна быть твёрдой, иначе зачем она нужна? Но Мисик сказал, что валенки всегда мягкие.

Я жутко устала. От всего нового, от людей – столько людей я в жизни не видела! От запахов. Пахло на торгу сразу всем – пирогами, рыбой, кровью, отхожим местом, ещё чем-то резким. Я мечтала вернуться к избушке Мисика и улечься на солнечном пятне в траву.

Надо было купить крючки. Они продавались не на торгу, а в настоящем доме, Мисик назвал его лавкой. За слишком высоким входом оказалось довольно тесно – полкомнаты занимал огромный стол, на котором были разложены разные штуки из металла. В овраге ножи и топоры были великой ценностью – их сохраняли с наступления тумана. А лежащих тут хватило бы на пять оврагов вроде нашего. А ещё иголки для шитья! И куча всяких штучек, не знаю, для чего. Стена за столом была увешана полками, они тоже были забиты металлом.

– Всегда рад видеть юные лица! – хозяин возник за столом незаметно. Стол был ему велик – роста хозяин лавки был чуть выше меня, но раза в три шире. Одна рука его могла вместить целый круг сыра, и ещё бы пальцы торчали. Глаза прятались за мохнатыми бровями, рот – за кудрявой, заплетенной бородой, а всё остальное за рыже-курчавой гривой волос. Но целиком, с гудящим голосом, от которого щекотало где-то в пятках, он выглядел очень добрым. И не похожим на других жителей деревни. Те были темноволосые, высокие и какие-то печальные. Правда, нам они улыбались. Невесёлыми улыбками.

– Мне нужен крючок для рыб, чтобы зимой ловить, – объяснил Мисик. – В реке.

– В реке? Река далеко, через лес, – медленно проговорил хозяин лавки. – Вы оттуда? То-то я вас раньше не видел.

– Мы здесь рыб продаём, копчёных, – объяснил Мисик. – Летом легко ловить сетью, а зимой нужен крючок.

– Не слышал, чтобы за лесом была деревня. Была когда-то за рекой, но сейчас там никто не живёт.

– Мы живём, – рассердилась я. – В лесу. И деревня за рекой есть, в овраге, потому что туман.

Конец ознакомительного фрагмента.