Под солнцем свободы
Шрифт:
Между тем в душе Истока зрело дерзкое решение.
Он разыскал Радована.
Тот сидел в сторонке за кустом и связывал оборванные струны лютни. Старик был мрачен и зол. Когда Исток подошел к нему, он изподлобья взглянул на него и продолжал заниматься своим делом.
– Ты один, Радован? Певец, а прячешься под кустом!
Радован не ответил ни слова. Лишь резанул его острым взглядом из-под нахмуренных бровей.
– Что не в духе, Радован? Или лишнего хлебнул?
Старик посмотрел на него в ярости.
Но Исток спокойно подсел
– Не сердись, дядюшка, я хочу расспросить тебя о важных делах!
– Спрашивай!
– Ты идешь в Константинополь?
– Да, в Константинополь! Я не могу жить среди таких дикарей. Все струны мне порвали, вурдалак их знаешь!
– Возьми меня с собой?
– Сын Сварунов, не дело ты задумал! Тебе, сыну вождя, - дома сидеть, а мне, певцу, - по белу свету бродить.
– И все-таки я пойду с тобой. Я хочу идти, мне надо идти!
– Византией лишил тебя разума. Не болтай попусту! Сиди дома, не убивай отца своего. Подумай, ведь ты у него теперь единственный сын.
– Потому мне и надо в Константинополь.
– Щенок поймал тебя в свой капкан и помутил тебе разум. Я скажу отцу, чтоб он нарезал прутьев и вразумил тебя.
– Дядюшка, смилуйся, возьми меня с собой. Я умею петь. Я хорошо пою!
– Глупец что вода - знай себе прет вперед. Растолкуй мне, какая надобность толкает тебя в Константинополь?
– Хочу научиться воевать по-византийски!
Радован разинул рот и долго смотрел на юношу широко раскрытыми глазами, держа в руках концы оборванной струны.
– Воевать по-византийски! Но ты умеешь воевать по-своему. И только что доказал это, мне отроки рассказывали.
– Византийцы воюют лучше. И я хочу у них поучиться.
Радован размышлял, связывая струны.
– Ничего не скажешь, придумал ты не плохо. Сам царь обрадовался такому воину. Но знай, там варваров первыми посылают в бой, и они редко возвращаются живыми.
– Перун станет хранить меня.
– Хорошо! Ты славный юноша, кто знает, может, тебя и ждет счастье. Я возьму тебя с собой, но как только мы выйдем в путь - ты мой сын. Понял?
– Понял, любезный отец!
– Тунюш тебя видел?
– Нет!
– И не должен! Тунюш - хитрая лиса. Он едет в Константинополь, чтобы там продать нас Управде за рваную конскую сбрую. Потому-то я от него и спрятался. О своем замысле - никому ни слова.
– Ни слова, отец!
– Гуннам на глаза не показывайся. Ночью мы скроемся. Но подумай хорошенько, твой отец умрет с горя!
– Не умрет. Девять сыновей его пали - и он не умер.
– Ладно. Готовься. Надень холщевую рубаху и захвати с собой овчину, в Гемских горах будет холодно. Оружие не бери. Только нож спрячь за пояс. Может пригодиться.
– И двух диких коней возьму.
– Не надо. Музыканты и певцы ходят пешком. Да и спешить нам некуда.
– Только молчи, отец!
– Ты тоже помалкивай и избегай Тунюша. Вечером, когда все улягутся, жди меня за этим кустом!
Радостно
А Радован долго раздумывал, связывая струны, и наконец решил:
"Пусть идет дерзкий отрок! Вдвоем веселей будет. Посмотрим цирк в Константинополе, а там затоскует по дому, и весной я приведу его обратно. А в войско ни за что его не пущу. Совесть потом заест".
Важно развалившись среди антских старейшин, Тунюш выпустил свои щупальца и вскоре выведал мнение антов о походе на юг. Он-то хорошо знал, что гарнизоны вдоль дороги, ведущие через Гем в Константинополь, настолько незначительны, что после разгрома Хильбудия объединенное войско варваров шутя могло бы с ними справиться и захватить богатейшую добычу.
Однако Тунюш заботился о своих интересах.
– Стало быть, вы не пойдете со Сваруном на юг?
– Нет!
– ответили старейшины.
– Разумное решение! Вы знаете, что Тунюш, потомок Аттилы, ваш верный друг и союзник. Кровь Аттилы протухла бы в моих жилах, если б я скрыл от вас правду. На пути в столицу стоят еще десять полководцев со своими отрядами, и они сильнее Хильбудия. Не несите свои тела на ужин волкам. Возвращайтесь и празднуйте победу!
– Слыхали? А Сварун-то? Гордыня толкает его на юг!
– Сварун - великий воин. И воля у него железная. Потому не спорьте на воинском совете, а мирно и тихо уходите. Один Сварун не пойдет на юг, а повернет за вами.
Старейшины, поблагодарив Тунюша за великую любовь к ним, разошлись по своим отрядам и рассказали воинам о том, что им сообщил гунн. Украдкой переговариваясь, анты отделились от славинов. К ночи войско распалась на два лагеря.
Тунюш ужинал у Сваруна, восхвалял его храбрость и насмехался над антами. Он выпил много меда и вина. Маленькие глазки его остановились на Любинице. Девушка вздрогнула и сжала на груди амулет, дар знаменитой ведуньи.
Наступила темная хмурая ночь. В лагере улеглись рано.
Рассветало медленно и неохотно. Сварун стоял перед шатром и думал, как уговорить антов.
Вдруг его окружили взволнованные старейшины славинов.
– Анты исчезли! Их лагерь пуст! Тунюша поглотила ночь, - наперебой говорили они.
Сварун прижал руки к груди, сжал губы и вошел в шатер.
Вышел он оттуда лишь около полудня. Лицо его будто окаменело. Глубокие морщины стали еще глубже и тверже и походили на трещины в скале, размытые водой в ходе столетий. Он один решил идти в землю византийцев, чтобы вернуться домой хоть с какой-нибудь добычей в знак славной победы. В граде он надумал оставить Истока, чтобы тот охранял и защищал его от бед.