Под сенью Дома Блэк...
Шрифт:
Перво-наперво, следовало избавиться от пауков в доме.
Благодаря им, все труды были бессмысленны. Стоило навести порядок в одной комнате, как на следующий день в ней вновь по углам белела островками паутина. А через несколько дней все в комнате приобретало прежний вид, так что уборку требовалось повторять и повторять.
А Молли ругалась, что они плохо старались.
– Девочки! Однажды у вас будет такой же дом! Вы должны уметь поддерживать его в порядке! Ладно, мальчишки - у них ветер в голове, но вы будущие хозяйки! Учитесь, как надо содержать дом. Тренируйтесь на будущее! Вот женитесь...
– вещала Молли, а близнецы по стенке сползали от смеха.
– Что
– Да нет, все правильно, мам, - говорил Фред.
– Джинн и Гермионе только жениться...
Молли так и не поняла шутки.
Джинн по привычке предпочитала не думать о словах матери, а вот Гермиона отмахнуться от ее слов о доме не смогла. В чем-то миссис Уизли была права. Гермиону немного передергивало от мысли, что однажды у нее будет ТАКОЙ дом, но... если подойти к делу с умом, дом преобразится. Здесь полно замечательных вещей, очень изящных и красивых. Обои на стенах с прекрасной фактурой и рисунком. Некоторые комнаты обиты тканью и деревянными панелями. Только даже стены пропитаны пылью. Пару заклятий, избавляющих от пыли, и стены посветлеют. Кое-где сменить их цвет на более жизнерадостные тона. Сменить паркет, отреставрировать стенные панели, могучие шкафы и изящные секретеры, покрыть лаком красивые деревянные двери, расписанные рунами... Распахнуть все окна, чтобы свежий ветер прогнал затхлость из дома. Но первым делом, в любом случае, избавиться от пауков.
И дом покажет всем свою красоту. Задышит полной грудью. Перестанет быть склепом. Но, к сожалению, Гермиона не может ничего сделать...
Или может?
Если Гермиона вынуждена жить здесь, то может же она как-то отблагодарить Сириуса? Например, помочь с домом. Он же постоянно говорит, что ему здесь тошно, как в могиле. Если дом изменится , то и Сириусу станет легче. Перестанет всех избегать, прячась в комнате с гиппогрифом. Надо просто составить план, все распланировать, дождаться, когда никого не будет и... Гермиона решительно вытащила из сумки блокнот с ручкой, полностью погрузившись в составление плана. Конечно, менять паркет и что-то реставрировать она не будет. По многим причинам сие действия невозможны. Да и за день привести дом в нормальное состояние трудно. А вот в более-менее приличный вид привести вполне в ее силах.
Шанс привести план в действие выпал ровно за три дня до приезда Гарри Поттера, лучшего друга Гермионы. Миссис Уизли и ее семейство были в Норе, Сириус, "забыв" предупреждения заботливого директора, ушел из дома. Ремус Люпин, поняв, что Сириус сбежал, заволновался и тоже покинул дом, отправившись на его поиски. И в доме Блэков осталась только Гермиона со старым домовым эльфом - Кикимером.
Старый эльф ненавидел всех обитателей дома, в том числе и своего хозяина. Гермиону он называл не иначе, как грязнокровка и теплых чувств не вызывал ни у кого на свете. Девушка вначале решила не замечать эльфа и его обидных слов не слушать, но со временем поняла, что не права. Эльф был злым со всеми, потому что сам не видел добра от окружающих. Гермиону ужасно покоробило, когда Сириус, разозлившись, дал старому эльфу сильного пинка. У девушки сердце упало вниз, когда Кикимер, взвизгнув, покатился со ступенек.
– Что вы делаете?!
– возмутилась она.
– Как так можно? Нельзя же так поступать с живым существом!
Мужчина замер на минуту, холодно разглядывая девушку. Гермиона даже смутилась под его взглядом, ругая себя, что не сдержалось. Она же здесь просто гостья...
– Кто ты такая, чтобы учить меня?
– тихо и зло спросил Сириус, развернулся и ушел, а Гермиона не знала, что и сказать.
Действительно, кто она такая...
Девчонка-малолетка,
– Никто...
– прошептала Гермиона, чувствуя, что сейчас заплачет.
А бывали ночи, когда ей снилась полная луна, полет на гиппогрифе и сильные руки, что обнимали ее за талию. Глупые, наивные сны! И она вновь вспоминала его слова:
– Ты станешь замечательной волшебницей!
Если бы он знал, как много для нее значили такие обычные, в общем, слова. Давали надежду, что однажды она станет "своей" в мире волшебников. Раз уж быть "нормальной" у магглов не вышло. Только среди волшебников у нее появились друзья, что стали почти братьями. Она могла показать на что способна. И почему - то ей было важно доказать это не себе, а прежде всего окружающим. Тем, кто был ей не безразличен. Гермиона сама не понимала, почему Сириус оказался в числе этих людей...
Вернее, не могла признаться сама себе.
Ведь она не была в списке людей, которые были дороги Блэку.
В его список входил, похоже, только Гарри...
Было до жути обидно. Гермиона хотела, чтобы его отношение к ней изменилось. Хоть немного, хоть чуть-чуть, лишь бы перестал игнорировать, скользит поверх ее головы равнодушным взглядом. И говорил с ней так, как говорил тогда. Наверно, именно поэтому Гермиона решилась что-то изменить в доме. И для этого ей нужен Кикимер.
Эльф был там, где и всегда. Казалось, он все время проводил возле портрета, в коридоре первого этажа. Эльф заботливо протирал влажной тряпкой потускневшую раму огромного портрета, завешенного шторами, и ворчливо что-то бубнил, жалуясь, скорее всего, на свою жизнь.
– Кикимер, - нерешительно обратилась к нему девушка, стараясь говорить тише, чтобы не потревожить портрет мадам Вальпурги, матери Сириуса Блэка, - я хочу поговорить с тобой.
– Кикимер не будет болтать с грязнокровкой, - проскрипел Кикимер, бросив на девушку злой, настороженный, взгляд исподлобья.
– Кикимер занят.
– Кикимер, я хочу помочь дому, - Гермиона хотела привлечь внимание эльфа, удивить его и заручиться его поддержкой. Стоило ей сказать то, что она сказала, как ее одолели сомнения. Это была неудачная фраза. Очень неудачная. Эльф выронил тряпку и потрясенно уставился на девушку.
– Грязнокровка хочет помочь Дому?
– неверяще переспросил эльф.
– Кикимер не верит грязнокровке! Она врет!
– Нет, Кикимер, поверь мне! Я правда хочу помочь, - быстро и горячо прошептала девушка.
– Ты же понимаешь, что так нельзя. Надо что-то делать...
Гермиона лихорадочно подыскивала нужные слова. Тут она вспомнила, что писали маги о своих домах...
– Такие старинные дома всегда живые и им плохо без заботы хозяев. Они могут... умереть.
– Кикимер знает, но Кикимер ничего не может сделать!
– горестно взвыл эльф, хватая и выкручивая свои уши.
– Мерзкий хозяин не понимает! Кричит и гонит старого Кикимера! А Кикимер стар, у него нет сил и Дом умирает! Кикимер плохой эльф!
На последних словах эльф выл уже в голос, переживая всю глубину трагедии.
– Тише, Кикимер!
– всполошилась Гермиона, боясь что портрет проснется от громких воплей.
И опасения оправдались. Шторы, скрывающие портрет, с шумом распахнулись, и Гермиона испуганно замерла под суровым взглядом Вальбурги Блэк, последней леди Блэк.
– Итак, грязнокровка понимает то, что отказывается понимать мой собственный сын.
Гермиона поражено моргнула. Она ожидала услышать крик и проклятья, но голос мадам Блэк звучал горько и устало. Кикимер продолжал стенать и выкручивать себе уши.