Под ритм сердца

Yaselas

Томиан присел на мою кровать. Он никуда не торопился. Я застыла как вкопанная: поведение мистера Оллфорда было мне непонятно. Казалось, что все это сон. Правда, ущипнув себя за плечо, я не проснулась.

– Твой разговор с Дэйвом задел меня, заставил задуматься настолько сильно, что я отправился к своему другу в Вашингтон за советом. – Томиан поражал меня своей способностью держаться так просто и непринужденно, что многие застенчивые люди обзавидовались бы. Он говорил со мной как рядовой человек, а не владелец многомиллиардной компании. – Мне следует извиниться

за свою реакцию. Прости. У меня и вправду было сложное детство. Я думал, что справился со своими травмами, но похоже, что нет. – Он улыбнулся, но в его улыбке не было радости. Скорее, это была попытка не заплакать. – Быть единственным наследником огромного состояния непросто. Но и стать бедным я никогда не стремился. Мне это чуждо.

Глаза у него сейчас были как ясное небо. Мне Томиан казался не дьяволом, как его называли все вокруг, а человеком с ангельской душой и внешностью. Хотелось обнять его и никогда не отпускать, узнать обо всех его проблемах и помочь. Похоже, под маской самоуверенного мужчины скрывался беспомощный ребенок.

– Для меня все это сложно. Я прощаю вас, но вам следует уйти.

– Тебе же не хочется, чтобы я уходил.

Да. Он был прав.

– Мне завтра в школу.

Наши отношения с мистером Оллфордом все больше запутывались. Необходимо было срочно их распутать. Поцелуй был пределом этих отношений. Я не могла допустить того, о чем даже страшно подумать.

– Ты не хочешь иметь со мной ничего общего?

От этого вопроса у меня сжалось сердце. Меня всегда охватывает чувство безысходности, когда люди просят ответить на вопрос лишь «да» или «нет».

– Не хочу.

Томиан без единого слова вылез наружу через окно, оставив меня наедине со своими мыслями на всю оставшуюся ночь.

Наверное, для многих людей утро следующего дня в Нью-Йорке было прекрасным. Жаль, что я не могла это прочувствовать, так как практически спала с открытыми глазами. Во время обеда на большой перемене Питер с интересом наблюдал, как я борюсь со сном, мучительно открывая глаза, которые то и дело закрывались сами собой. Наверное, боялся пропустить момент, когда моя голова упадет в суп.

Крис бегала по учителям с просьбой дать ей задание, чтобы исправить оценки. До конца полугодия оставалась еще пара месяцев, а она уже парилась по поводу экзаменов. Всегда восхищалась своей подругой. Умная, красивая, яркая, настоящий эталон женской красоты. Тем не менее из-за ее честолюбия я все чаще обедала в компании Пита.

– Так из-за чего, говоришь, ты не могла уснуть? – переспросил Питер уже в третий раз. – Сериал смотрела?

– Да, – сонно ответила я. – Не заметила, как время пролетело.

– Ясно.

Питер продолжал глазеть на меня. Я никак не могла понять, какой у него характер, поскольку каждый день он был другим. Иногда очень серьезным, а иногда – грубым, то дружелюбным, веселым и общительным, а то хмурым и неразговорчивым. Было не так-то просто попасть в его настроение.

– Почему ты сел со мной? Тебя ждут твои друзья.

Я кивком указала на десятерых парней за соседним столиком, которые с усмешкой смотрели на нас

и фотографировали. Дети.

– Думаю, что тебе я нужен больше, чем им. Мне показалось, что ты чем-то обеспокоена. Хотел спросить.

Интересно, что я такого хорошего сделала в прошлой жизни, что судьба послала мне Питера. Наверное, спасла миллионы жизней.

– Все в порядке.

Конечно, я не могла рассказать ему то, во что посвятила Крис. И он, и она были моими близкими друзьями, но кое-что Питеру знать не следовало, хоть он и был для меня вторым старшим братом.

– Ты ведь знаешь, что можешь доверять мне.

– Знаю, – приобняла я друга. – Но я правда ничем не обеспокоена. Не волнуйся.

– Хорошо.

Меня раздражало, что он смотрел на меня, почти не моргая. Я начала так же пристально смотреть на него. Наверное, со стороны это выглядело смешно.

– О боже! – Я вдруг заметила багровое пятно на шее у парня. – Питер! Это кто поставил?

– Тише, тише, – зашикал Пит, чтобы не привлекать лишнего внимания. – Изабель из девятого класса.

– Фу, совращаешь мелких девчонок, – с ноткой брезгливости сказала я, ударив парня по плечу. И тут же кое-что вспомнила.

– Не совращаю, а использую. Все парни любят девушек помоложе, поверь. С ними веселее.

Эти слова больно задели меня. Томиан. Господи, ну конечно! Мне Питер будто открыл глаза. Глупая Флиана. Настоящая глупышка.

– И тебе нормально? Ведь ты как бы дал девушке надежду.

– Что с тобой, Фли? – не понял Пит и посмотрел на меня с осуждением. – Тебе разве не плевать, что происходит в моей жизни? Что же тебя засос так зацепил?

– Меня всегда интересовала твоя жизнь. Ты что такое говоришь, Питер?

– Оно и видно.

Встав из-за стола, парень с видом обиженного ребенка направился к своей футбольной команде. Там же, кстати, сидел и Хью, который должен был сопровождать на бал Крис.

Несколько минут я прокручивала в голове весь наш разговор, но так и не поняла, на что же обиделся Питер. Мои раздумья прервал звонок на урок, прозвучавший для меня, как похоронный марш.

В коридоре на переменах я несколько раз видела ту самую Изабель, которая сегодня была, мягко говоря, не в духе. Никогда не обращала внимания на младших, но эта девочка зацепила меня. Наверное, где-то в глубине души я понимала, что мы с ней в одинаковом положении. Грустно осознавать, что мужчины проявляют к тебе нежность только для того, чтобы воспользоваться тобой.

Мерзость. Какая же это мерзость.

Уроки прошли как обычно. Я никогда не была отличницей, не то что Крис, поскольку не считала это нужным. Я любила рисовать и фотографировать. Вот это мне реально нравилось. В будущем мечтала стать фотографом, который будет иногда устраивать выставки своих работ. Ну и зачем для этого знать косинусы и синусы? Зачем изучать предметы, которые не понадобятся в будущем?

Дэйв поддерживал меня, так как видел, что я совершенно не в состоянии выучить эти теоремы и определения. Хотя нет, он просто смирился. Был бы папа жив, он заставил бы меня учиться и я бы училась.