Под псевдонимом Серж
Шрифт:
– Почему вы решили, что у меня к вам дело? – тот, что с бородкой ответил вопросом на вопрос.
Алексей усмехнулся с оттенком презрения:
– Во-первых, если бы вы захотели отдохнуть, присели бы на соседнюю свободную лавочку, а не ко мне. Значит, я вам чем-то интересен. А во-вторых… – Алексей вдруг повернулся к назойливому незнакомцу всем корпусом и глянул в упор. – А во-вторых, вы засветились. Не будете же вы отрицать, что шли за мной от самых ворот порта… на расстоянии, разумеется.
– Браво, –
– Бывшего.
– Да будет вам… в разведке и контрразведке бывших не бывает.
Теперь уже Балезин с интересом посмотрел на собеседника.
– Вы бы хоть представились.
Незнакомец снял шляпу, давая возможность лучше рассмотреть своё лицо. Это было знаком доверия.
– Моё имя вам мало что говорит, но попробую. Итак, Юргенс Эдуард Артурович, иностранный отдел ВЧК. Слышали про такой?
– Про ЧК? Слышал. В доме, где жила моя тётушка, нескольких человек забрала ЧК. Домой они не вернулись.
Юргенс надел шляпу, вздохнул:
– Я бы не хотел открывать дискуссию о степени их виновности. Как сказал товарищ Ленин: революцию в белых перчатках не делают. Революция это всегда жертвы. И многие жертвы, к сожалению, напрасны.
– Я-то на кой чёрт вам нужен?
– Хотите верьте, хотите нет, но сорок процентов царских офицеров служат в Красной армии.
– Может быть, может быть… Выбор невелик: голодная смерть или паёк.
– Бросьте иронизировать. Не паёк и не главным образом паёк. Просто офицеры – люди в основном образованные и понимают, что победи белые – Россия будет сателлитом у стран Антанты, да и у Америки с Японией. Надо же платить по долгам. А вот мы, большевики, эти долги аннулировали. Наша новая Россия ни от кого зависеть не будет.
Наступила небольшая пауза. Потом назвавшийся Эдуардом Артуровичем спросил:
– Вот вы воевали, а за что?
Он попал в точку. Алексей давно уже был в плену этого вопроса. А его собеседник, похоже, хорошо разбирался в международной политике.
Вдруг в груди сдавило, и Балезин разразился резким кашлем.
– Что с вами? – нахмурился Юргенс.
Алексей откашлялся не сразу.
– Старая история: хлебнул немного газу. Потому и в плен попал.
Юргенс продолжил:
– Так вот: Англия и Франция воевали с Германией. За что? За колонии, за право торговать в Европе. А Россия тут при чём? Зачем Николай Второй полез в войну?
– О судьбе Николая Второго я знаю из немецких газет.
– Не об этом речь. Поймите, мы – большевики, новая власть, власть трудящихся. И я вам предлагаю работать на эту власть.
– То есть вы предлагаете мне вступить в Красную армию и вместо одной войны, которая, слава богу, закончилась, участвовать в другой – Гражданской? Нет уж, увольте. Стрелять в своих
Как ни странно, Юргенс от последних слов слегка повеселел.
– Ничего иного я от вас услышать и не ожидал. Нет, стрелять я вам не предлагаю. Вы с вашими знаниями иностранных языков и опытом работы в контрразведке нужны совсем в другом деле.
Далее Юргенс сообщил Алексею, что некоторые страны готовы признать Советскую республику и установить с ней дипломатические отношения. А значит, нужны грамотные люди, знающие иностранные языки и умеющие работать и легально, и нелегально.
– Вы прошли школу Батюшина, и нам подходите, – заключил он.
При упоминании имени Батюшина Алексей резко повернулся к собеседнику:
– Вы знали Николая Степановича?
– Не только знал, но и работал вместе с ним.
– И где он сейчас?
– К сожалению, у Деникина.
Юргенс разочарованно вздохнул. Потом достал портсигар, предложил Алексею закурить. Тот, не колеблясь, принял.
– Как видите, я от вас ничего не скрываю, – затягиваясь, проговорил Юргенс.
Балезин впервые улыбнулся:
– Нет ничего роднее русской папиросы. Эти немецкие сигареты – такая дрянь! Кстати, благодаря двум из них я вас «вычислил». Я дважды прикуривал, на секунду поворачиваясь, якобы от ветра, в вашу сторону. Этого мне было достаточно… Получается, что и я от вас ничего не скрываю.
– Браво. Но должен вас разочаровать. Я это прекрасно видел. Я ведь тоже из контрразведки.
Молчали, курили.
– По-моему, разговор у нас получается, – нарушил молчание Юргенс. – Так как вам моё предложение?
Алексей ответил не сразу. Предположим, откажется он, а дальше что? Куда ему податься? Домой, в свой городок, что недалеко от Киева? Но там сейчас петлюровцы. Да и сколько лет он там не был, родных-то уже никого не сыщешь. Доучиваться в университет? Но ещё не известно, как отнесётся к нему новая власть.
– Если соглашусь, чем я буду заниматься? – спросил он.
– Для начала поедем в Москву. Я представлю вас руководству ВЧК.
При упоминании Москвы Алексей почувствовал, как защемило сердце. Москву сентября 1915-го он, как ни пытался, забыть не мог. А вдруг случай соблаговолит ему, и он снова встретит Ольгу?
– О чём задумались?
– Так… ничего…
Юргенс продолжал:
– А потом мы направим вас в Афганистан. Он готов установить с нами дипломатические отношения на уровне посольств. А уж легально или нелегально вы будете там работать – второй вопрос. Возможно, вместо Афганистана будет Персия. Кстати, как у вас насчёт фарси?