Под прицелом

Клэнси Том

— Отлично. Когда мы отправляемся?

—Мы, Сэм?
– спросил аль-Даркур, приподняв брови.

Вмешался Эмблинг.

— Не валяй дурака, парень.

Сэм пожал плечами.

— Я бы хотел увидеть это сам. Без обид. Я расскажу в своем офисе о Дубае, но я здесь. С таким же успехом я мог бы пойти с тобой, если ты не против.

— Это будет небезопасно. Это Миран Шах; там нет американцев, я могу вам это обещать. Я отправлюсь туда с тщательно отобранной командой коммандос заррарской специальной службы, людьми, которым я безоговорочно доверяю. Если вы придете, я могу обещать

вам, что я и мои люди будем в такой же опасности, как и вы, так что вы выиграете от нашего стремления к самозащите.

Это заставило Дрисколла улыбнуться.

— Меня устраивает.

Эмблингу это совсем не понравилось, но Сэм уже принял решение.

Двадцать минут спустя Дрисколл сидел на прохладной веранде на крыше дома Эмблинга, одной рукой попивая чай, а в другой держа спутниковый телефон. Устройство, как и все спутниковые телефоны Хендли Ассошиэйтс, было оснащено чипом, который содержал пакет шифрования АНБ первого типа, обеспечивающий его безопасность. Только человек на другом конце провода мог слышать Дрисколла.

На другом конце провода ответил Сэм Грейнджер.

— Сэм, это Сэм.

— Что скажешь?

— Контакт с УМР кажется надежным. Не собираюсь ничего обещать, но у нас может быть зацепка по Рехану и его деятельности.

Дрисколл рассказал Грейнджер о конспиративной квартире в Дубае.

— Звучит невероятно, если это правда.

— Может быть, стоит послать туда ребят, - предложил Сэм Дрисколл.

— Разве ты сам не хочешь поехать?
– несколько удивленно спросила Грейнджер.

— Я отправляюсь с майором и командой его парней из Группы спецслужб в Северный Вазиристан на небольшую СР.

— СР?

— Стратегическую разведку.

— На территории Хаккани?

— Понятное дело. Но я буду на товарищеских матчах. Все должно быть в порядке.

В разговоре возникла пауза.

— Сэм, ты тот, чья голова на кону, и я знаю, что ты не безрассуден. Но все же… вы окажетесь, так сказать, во чреве зверя, не так ли?

— Я буду в такой же безопасности, как и люди из ГСС вокруг меня. Кажется, у них с головой все в порядке. Кроме того, нам нужно знать, чем занимается УМР в этом лагере. Любые доказательства присутствия Рехана или его людей там будут критически важны, если нам понадобится позже передать информацию об этом парне разведывательному сообществу. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы получить фотографии и переслать их вам.

Грейнджер сказал:

— Я не знаю, понравится ли это Хендли.

— Давай попросим прощения, а не разрешения.

— Как я уже сказал, это твоя голова.

— Вас понял. Я свяжусь с вами, когда вернусь в Пеш. Не переживай, если какое-то время от меня не будет вестей, это может занять неделю или две.

—Я понимаю. Удачи!

Город Миран-Шах - столица Северного Вазиристана, который находится в пределах находящихся под федеральным управлением племенных территорий западного Пакистана, недалеко от афганской границы. Этот район не находится под контролем пакистанского правительства в Исламабаде, хотя здесь находится небольшая база пакистанских сил обороны, которая часто подвергается нападениям.

Город и регион, включая районы, простирающиеся

далеко за несущественную афганскую границу на западе, находятся под контролем сети Хаккани, крупной повстанческой группировки, тесно связанной с движением "Талибан".

Джалалуддин Хаккани сражался с русскими в Афганистане в 1980-х годах и стал полевым командиром, набиравшим силу и размах. Его сыновья пошли по стопам своего отца и приложили руку практически ко всем аспектам жизни здесь, в Северном Вазиристане, которые не были уничтожены американскими беспилотными летательными аппаратами, патрулировавшими небо над головой в ожидании, когда его расчистят для запуска ракеты.

Их международный охват, десятки тайных лагерей повстанцев и тесные связи с пакистанской разведывательной службой сделали семью Хаккани естественным партнером Риаза Рехана на протяжении многих лет. Он использовал их территорию и объекты для подготовки боевиков и оперативников для миссий в Индии и Афганистане, и недавно он снова обратился к ним с просьбой о помощи в подготовке большой группы иностранных боевиков для выполнения миссии.

Руководство Хаккани удовлетворило просьбу Объединенного разведывательного управления направить людей, и сам Рехан прибыл, чтобы наблюдать за начальными этапами обучения.

Несмотря на то, что у российского предпринимателя-ракетчика Георгия Сафронова не было никакой военной или повстанческой подготовки, он был лидером подразделения сил Джамаат Шариат, которое прибыло в лагерь Хаккани близ Бойи, к западу от Миран-Шаха, на третьей неделе октября. С ним был человек, которого он знал как генерала Иджаза, а также его подразделение из пятидесяти пяти дагестанских повстанцев. Огромный отряд иностранцев был снаряжен силами Хаккани и расквартирован в большом пещерном комплексе, вырытом на склонах холма.

Большая часть самих тренировок проходила в искусственных пещерах и под крышами из гофрированной жести, выкрашенными под грязь и сельскохозяйственные угодья, чтобы не привлекать внимания американских беспилотных летательных аппаратов, но некоторые командные тактические тренировки действительно проводились в полях и на склонах холмов. Беспилотники не были невидимыми; были размещены специально обученные наблюдатели, которые следили за "глазами Америки" в небе. Но беспилотники были достаточно скрытными, чтобы сам Рехан приказал сети Хаккани уделять максимальное внимание не качеству подготовки вражеских боевиков, а поддержанию безопасности операции.

Рехана на самом деле не волновало, обладают ли дагестанские повстанцы талантами, необходимыми для захвата и удержания космодрома в Казахстане. Нет, вместо этого его интересовала только их способность преуспеть в выполнении миссии здесь, в Пакистане, которую им необходимо было предпринять, чтобы получить контроль над двумя ядерными боеголовками. Если они потеряли половину своего числа во время выполнения этой миссии, это не имело большого значения для Рехана.

Его единственной заботой было то, чтобы мир узнал, что ядерные бомбы были украдены из-под носа пакистанцев иностранными террористами. Он был уверен, что это приведет к распаду пакистанского правительства в течение нескольких дней или недель.