Под прицелом
Шрифт:
— Поверь мне, сынок. Нет ничего важнее. Как только я получу...
Чавез и Карузо вышли из бара с перемазанными гримом лицами и нагруженные снаряжением.
— Папа… Мне нужно идти.
— Джек....Пожалуйста, будь осторожен.
— Извини, но я не могу быть и в безопасности и здесь. Это моя работа. Ты тоже кое-что делал.… ты знаешь, как это бывает.
— Я знаю.
— Смотри. Если со мной что-нибудь случится. Скажи маме ... просто... просто постарайся, чтобы она поняла.
Джек-младший ничего не слышал на другом конце провода, но он
— Мне нужно бежать. Прости. Я позвоню, когда смогу. "Если смогу" , - подумал он, но не сказал этого вслух.
С этими словами Джек отключил телефон и вернул его Чавезу, затем вернулся в маленькую хижину, чтобы взять свое оружие.
64
<Когда четыре вертолета Puma пересекли границу Северного Вазиристана сразу после трех часов ночи, пузатые вертолеты пролетели низко и близко друг к другу, чтобы замаскировать свое приближение, используя дороги через горы и глубокие речные долины, чтобы направить их к своей цели - городу Азиз-Хель.
Райан боролся с тошнотой, сидя на полу вертолета и глядя на темный пейзаж за окном. Он действительно дошел до того, что ему захотелось выблевать прямо на себя, чтобы избавиться от любой пищи или воды в желудке, чтобы он мог прийти в себя до того, как придет время уходить. Но его не вырвало, он просто сидел, плотно зажатый между Мохаммедом аль-Даркуром справа и Домом слева. Чавез повернулся к ним лицом, и вместе с ними в вертолете сидели еще пятеро заррарских коммандос, а также стрелок с 7,62-миллиметровым пулеметом и механик-заряжающий, который устроился впереди рядом с двумя пилотами.
Остальные вертолеты будут загружены примерно так же.
Чавез прокричал сквозь рев двигателей:
— Дом и Джек. Я хочу, чтобы вы, двое парней, были у меня за спиной все время, пока мы будем внутри стен. Держите оружие наготове. Мы действуем как единое целое.
Райан никогда в жизни не испытывал подобного ужаса. На расстоянии пятидесяти миль во всех направлениях, за исключением людей в четырех вертолетах, каждый убил бы его, если бы увидел.
На Аль-Даркуре была гарнитура для связи с летным экипажем, но он снял ее и заменил шлемом. Затем он наклонился к Чавесу и крикнул:
— Время почти пришло. Они будут кружить десять минут! Не больше! Затем они покидают нас.
— Понял, - ответил Динг в ответ.
Райан наклонился к измазанному черным жиром лицу Чавеза.
— Десяти минут вам хватит?
Миниатюрный американец мексиканского происхождения пожал плечами.
— Если мы застрянем в здании, нам конец. Все это место, внутри и снаружи, кишит силами Хаккани. Каждую секунду, пока мы здесь, какой-нибудь салабон должен взять нас на мушку. Если мы не выйдем через
Райан кивнул, отодвинулся и снова посмотрел в окно на волнистые черные холмы внизу.
Вертолет резко накренился, и Джека вырвало прямо на стекло.
Сэм Дрисколл понятия не имел, день сейчас или ночь. Обычно он мог догадаться о времени суток по смене караула или по тому, был ли его обед простым хлебом (утром) или хлебом с небольшой банкой водянистого бульона (вечером). После нескольких недель, проведенных в плену, он и двое мужчин, все еще находившихся с ним, начали думать, что охранники поменяли питание, чтобы сбить их с толку.
Репортер агентства Рейтер из Австралии находился в камере рядом с ним. Его звали Аллен Лайл, и он был молод, не старше тридцати, но болел каким-то желудочным вирусом. Последние несколько дней он был не в состоянии ничего проглотить. В самой дальней камере, ближайшей к двери в коридор, содержался афганский политик. Он пробыл здесь всего несколько дней, и время от времени его избивали охранники, но в остальном он был в добром здравии.
За последний месяц ноги Сэма по большей части зажили, но он сильно хромал, и можно было сказать, что инфекции ему не удалось избежать полностью. Он чувствовал слабость и тошноту, всю ночь обливался потом и сильно потерял в весе и мышечном тонусе, лежа на своей веревочной койке.
Он заставил себя встать и доковылять до решетки, чтобы проверить, как там молодой парень из агентства Рейтер. Первую неделю или около того этот человек безжалостно приставал к нему, спрашивая, на кого он работал и что делал, когда попал в плен к талибам. Но Дрисколл так и не ответил на вопросы парня, и сотрудник Рейтер в конце концов сдался. Теперь казалось, что рейтеровец может распрощаться с жизнью в течение нескольких дней.
— Эй!- крикнул Сэм. — Лайл! Проснись!
Репортер пошевелился. Его глаза наполовину открылись.
— Это вертолет?
Чертов бред, подумал Сэм. Бедный ублюдок .
Хотя погоди . Теперь Сэм тоже это услышал. Звук был слабым, но это был вертолет. Афганец у двери встал и оглянулся на Сэма в поисках подтверждения тому, что он услышал.
Трое тюремщиков снаружи камеры тоже это услышали. Они посмотрели друг на друга, затем встали и уставились в темный коридор, крича охраннику куда-то вне поля зрения Дрисколла.
Один из мужчин пошутил, и все трое рассмеялись.
Афганский политик посмотрел на Дрисколла и сказал:
— Они говорят, что президент Килти приезжает искать вас и репортера.
Сэм вздохнул. Это был не первый раз, когда они слышали вертолеты пакистанской армии над головой. Они всегда затихали через пару секунд. Дрисколл повернулся, чтобы пойти и сесть обратно.
А потом… Бум!
Где-то над ним раздался негромкий треск. Сэм повернулся обратно к коридору.
Вскоре после этого раздалась пулеметная очередь. А затем еще один взрыв.
— Всем лечь на пол!
– крикнул Дрисколл другим заключенным.