Под прицелом
Шрифт:
— Откуда ты это знаешь?
— Потому что, возможно, Райан был непосредственно вовлечен. И даже если он не был непосредственно вовлечен или не знал о вашем похищении, мы используем скрытые каналы, чтобы угрожать ему. Сказать ему, что, если вас отправят под стражу в армию, у нас не будет другого выхода, кроме как рассмотреть ваше дело в средствах массовой информации, и мы используем тот факт, что Райан его тайно помиловал, как доказательство того, что Райан сам хотел, чтобы Джон Кларк был свободен убивать и похищать невинных. Райан может выиграть в суде, но в суде общественного мнения, когда подавляющее большинство мировых СМИ на нашей стороне,
— И каковы наши требования?
— Минимальный уровень безопасности. Разумный приговор. Что-нибудь такое, за что вы окажетесь за решеткой на весь срок его правления, но не дольше.
Эмир улыбнулся.
— Для человека столь приятного и привлекательного вы, безусловно, ещё и очень проницательный человек.
Джуди Кокрейн покраснела.
— Я только начинаю, Саиф. Запомните мои слова. Вы выиграете свое дело, или мы уничтожим президента Райана в процессе.
Теперь в улыбке эмира не было признаков его прежней меланхолии.
— Не слишком ли много надежды, что произойдет и то, и другое?
Джуди тоже усмехнулась.
— Нет. Не стоит на это слишком надеяться.
Прошло десять дней с тех пор, как Кларк нашел Манфреда Кромма в Кельне. Большую часть этого времени разыскиваемый американец провел в Варшаве, Польша. У Кларка не было оперативной причины ехать в Варшаву, но его визит стал осмотрительным с оперативной точки зрения, когда стало ясно, что его телу потребуется некоторое время на восстановление после вечернего побега от преследовавших его людей в Германии. Его правая лодыжка распухла и побагровела, порезу на руке требовалось время, чтобы зажить, и каждый сустав в его теле болел. Его мышцы были истощены, поясница перешла от тупой боли на следующее утро после тренировки к полным спазмам утром второго дня.
Варшава была не просто городом на его пути из Германии в Эстонию. Это была крайне необходимая остановка.
Кларк воспользовался фальшивым удостоверением личности, чтобы снять однозвездочный номер с ванной комнатой в безымянном отеле в центре города. Он наполнил фарфоровую ванну английской солью и водой, достаточно горячей, чтобы сварить омара, и опустил в нее каждую клеточку своего тела, за исключением двух конечностей. Его правая нога, туго обмотанная пакетом со льдом и компрессионными бинтами, и правая рука, в которой он держал пистолет "Зиг Зауэр" P220 45-го калибра.
Горячая ванна и отпускаемые без рецепта противовоспалительные средства постепенно помогли ему справиться со спазмом в мышцах.
В дополнение к своим шишкам и ушибам, Кларк также обнаружил, что заболел невероятной инфекцией пазух носа. Привела к этому пробежка под ледяным дождем. Опять же, он использовал лекарства, отпускаемые без рецепта, чтобы бороться с болезнью, а также постоянный запас салфеток.
Горячие ванны, глотание таблеток, сморкание. Кларк повторял этот процесс снова и снова почти неделю, прежде чем почувствовал себя пусть не молодым, но, по крайней мере, новым человеком.
Теперь он был в Таллине, Эстония, проходил мимо ворот Виру, входа в мощеный булыжником Старый город. За последние две недели он отрастил приличную бороду и сменил одежду, превратившись из бизнесмена преклонных лет в сурового, уставшего от мира рыбака. На нем была низко надвинутая черная кепка, черный свитер под синим плащом
Вечером четверга ноябрьский воздух был холодным, поэтому пешеходов на улицах было мало. Направляясь по узкой средневековой улочке Святой Екатерины, Кларк шел в одиночестве, также ощущая вынужденную изоляцию последних нескольких недель. Когда он был моложе, намного моложе, Кларк неделями оставался в тени в качестве актива-одиночки, не замечая ни малейшего одиночества. Он не был бесчеловечным, но он был способен разделить свою жизнь так, что, когда его оперировали, его мысли были сосредоточены на операции. Но теперь он думал о семье, друзьях и коллегах. Не настолько сильно, чтобы развернуться и направиться к ним обратно, но определенно больше, чем ему бы хотелось.
Это было странно, подумал про себя Кларк, приближаясь к своей цели. Больше, чем Сэнди, больше, чем Пэтси, единственным человеком, с которым он хотел поговорить прямо сейчас, был Динг.
Было безумием, что его миниатюрный зять был на переднем крае его мыслей, и он бы рассмеялся, осознав это, если бы все происходящее вокруг него не было таким чертовски серьезным в данный момент. Но после минутного самоанализа это обрело смысл. Сэнди была с ним, несмотря ни на что. Но не так, как Чавез. Доминго и Джон оказывались вместе в трудных ситуациях чаще, чем кто-либо из них мог сосчитать.
Но как бы ему этого ни хотелось, мысль о том, чтобы проверить это быстрым телефонным звонком, не приходила ему в голову. Он прошел мимо достаточного количества телефонов-автоматов — да, они все еще были тут и там, - так что быстро позвонить было бы чертовски легко.
Но нет. Пока нет. Только после того, как это стало абсолютно необходимо.
Нет, он действовал в темноте, а не в сумерках. Он не мог связаться с теми, кто подвергся бы наибольшей опасности при контакте с ним. Он ни на секунду не сомневался, что Динг позаботится о своей жене, дочери и внуках, находясь вне досягаемости фотографов, репортеров, давно бездействующих наемных убийц и любого другого засранца, способного доставить неприятности семье бывшего сотрудника ЦРУ.
Несмотря на то, что Динга здесь не было, Джон Кларк знал, что Чавез по-прежнему прикрывает ему спину.
И на данный момент этого достаточно.
Ардо Руул был эстонским мафиози, который послал тяжеловесов побеседовать с Манфредом Кроммом. У русских была запись в досье от 1981 года : до КГБ дошли слухи о том, что агент ЦРУ по имени Кларк приезжал в Берлин в тот день, когда агент Штази Лукас Шуман был застрелен на станции-призраке под Восточным Берлином. КГБ допросил партнера Шумана, Кромма, и Кромм ни в чем не признался. Но развязка все еще оставалась там, в досье русских на Джона Кларка, тридцать лет спустя.
Итак, Валентин Коваленко связался с Ардо Руулом. Эстонский гангстер работал в разведывательной службе своей страны, когда ему было за двадцать, и теперь, когда он ушел с правительственной службы и действовал самостоятельно, он то тут, то там выполнял случайную работу для СВР. Коваленко попросил Руула послать людей найти этого персонажа Кромма, если он все еще жив, и докопаться до сути истории. Люди Руула нашли Кромма в Кельне, Руул и его люди пригласили старого немецкого взломщика на встречу, и вскоре Кромм рассказывал историю, которую он никогда не рассказывал ни одной живой душе, даже опознав Джона Кларка по фотографии.