Под пение оляпки

Зарево пожара задорными бликами отражалось в неспокойной воде. Огонь перепрыгивал с волны на волну, постепенно заполоняя собой весь берег. Слышались крики, звуки ударов и детский плач. Снег, что в эту пору еще лежал неподъемным грузом на северных землях, чернел от гари и опадал талой грязью из-за жара.

Насыщенно синяя, казавшаяся кристально чистой, вода мерно переливалась под лучами осеннего солнца. Рыжая красавица уже давно вошла в свои владения, успев переменить облик леса и сорвать изрядно пожелтевшие листья практически везде. Давно прошел праздник урожая. Жители Шлесвига готовились к долгой и суровой зиме, подновляя крыши приземистый изб, делая последние запасы, да проверяя надежность городских стен. Многочисленные лодки пока еще игриво приподнимались на волнах, но занимали ничтожно мало места в порту. Их более внушительные товарки покинули заводь Шлесвига еще весной,

унося на своих бортах северян в далекое и кровавое путешествие. Ныне каждый житель поселения ждал, что со дня на день драккары должны вернуться. Никто не сомневался, что те войдут в порт на правах победителя, но все таки украдкой возносили молитвы, отгоняя от сердец тревогу.

Асгейр хорошо знал и понимал их чувства. Еще будучи мальчишкой он сбегал с родительской фермы, проносился по тропкам полей, пролетал мимо крепких деревьев и с замиранием сердца выходил на здоровый холм, что находился в паре верст от Шлесвига и плавно перетекал в скалистый берег. С его лысой, точно здоровая проплешина, вершины открывался мало-мальски неплохой вид на небольшую долину и фьорд, к которому она примыкала. Лучший обзор был лишь на скальных выступах, но тогда еще маленький Асгейр никак не набирался духу их покорить. Именно на этом холме он любил проводить время, с замиранием сердца вглядываясь в даль и ожидая возвращения соплеменников. Викинги. Как много в себе содержало это ремесло! Бесстрашные, коварные и неутомимые морские разбойники, приносившие городу богатства разграбленных деревень и поддерживающие его статус. Их уважали. Их боялись. И им завидовали. Даже ярл был вынужден считаться с их мнением. Маленький Асгейр смотрел на них раскрыв рот и мечтал, что когда-нибудь и он станет одним из них.

С того времени прошло немало зим. Асгейр вырос и теперь стоял на добротных досках драккара, вглядываясь в постепенно проступающий берег родных земель и ощущая, как редкие холодные капли опускаются на лицо и одежду. Из угловатого мальчишки с вечно разбитыми коленками он превратился в крепкого и широкоплечего воина. Волосы больше не торчали грязными паклями во все стороны, а были аккуратно заплетены в тугую косу на затылке, что доставала до основания шеи и буквально искрилась на солнце золотом и медью, напоминая лесной пожар. Не каждая женщина могла похвастать такой гривой, которой одарили боги Асгейра, при этом совершено позабыв о гордости любого мужчины – бороде. Та росла неохотно, слабо и неравномерно, а потому северянин не рисковал ее отращивать, ограничиваясь огненно-рыжей щетиной, которая хотя бы частично прятала по женски тонкие черты лица.

Мужчина провел мозолистой ладонью по подбородку и перевел взгляд на паруса. Темно-синяя ткань горделиво выгибалась под порывами ветра, будто и сам корабль хотел в родную гавань не меньше, чем снующие по нему люди. Они припозднились. Гнев Тора настиг их небольшую флотилию на полпути к родным берегам, разметав драккары и забрав горсть людей. Потребовалось несколько дней, прежде чем они вновь собрались вместе и встали на прежний курс. Но на этом трудности не закончились. Пережив гнев громовержца, через пару дней они попали в полнейший штиль. Злая насмешка богов. Но северяне оказались готовы и к ней. Сложились паруса и опустились в воду длинные весла, наполняя окрестность слаженным плеском.

– Если ветер не изменит направления, то к вечеру войдем в порт, – хриплый до стального скрежета голос раздался за спиной Асгейра, и только тогда мужчина услышал приближающиеся шаги.

– А если изменит?

– То наляжем на весла и к вечеру зайдем в порт, – подошедший устало улыбнулся, опираясь о фальшборт руками.

Это был мужчина выглядевший не сильно старше Асгейра. И лишь немногие знали, что Мортену уже хорошо за тридцать. Высокий и крепкий, с пшеничного цвета волосами неровно остриженными до плеч, в которых проступающая седина была практически незаметна, и густой бородой, что была лишь чуть темнее волос. Широкую шею уродовал рваный бугристый шрам, начинающийся у левой ключицы и доходящий до правой стороны подбородка. Славный подарок от вепря, полученный воином еще сопливым мальчишкой, частично повредил голосовые связки, сделав и без того не певучий голос Мортена более каркающим и скрежещущим.

–– Осень в этом году ранняя. Небось поля уже готовы к зиме, – Мортен, внимательно вглядывающийся в скалистые берега фьорда, проплывающие мимо драккаров, перевел изучающий взгляд карих глаз на товарища.

Он смотрел долго, испытывающе и внимательно, словно старался заглянуть под череп и выпотрошить все мысли собеседника. Асгейр старательно делал вид, что подобного внимания не замечает, сложив руки на груди и не отводя взгляда с горизонта.

– Жаль, что не поспели к Блоту, – несмотря на слова, сожаления в голосе рыжего воина не было ни на грамм.

– Не пытайся меня обмануть, Асги. Вс… – однако договорить Мортен не успел, северянин нагло перебил его.

– Если бы ты не был ярлом, я бы уже давно выбил тебе парочку зубов за столь вшивое искажение моего имени, – Асгейр повернулся

к другу, облокачиваясь о борт поясницей.

– Как в прошлый раз, когда твоим завтраком стал чернозем?

– Мне было тринадцать. С тех пор я поднаторел в этом деле.

– Да. Чернозем ты ешь все с тем же постоянством, – Мортен добродушно хохотнул, но уже через секунду вновь стал серьезен. – Не заговаривай мне зубы. Я пришел с тобой не просто так лясы точить. Мне не нравится то, что я вижу во время набега. Ты идешь на смерть. Целенаправленно и весьма охотно. Ищешь ее, точно кабель течную суку. Напрасно рискуешь, подставляя и себя, и ребят. Помолчи, – мужчина говорил как всегда тихо, лишний раз стараясь не напрягать горло. Его тихий хриплый голос обладал удивительной властью, подчиняя себе и явно давая понять: его владелец обладал бы силой и не являясь ярлом. – Хочешь смерти? Утопись. Но не смей утягивать за собой и остальных. Я понимаю и твою боль, и чувство потери. Но если ты и впредь будешь руководствоваться ими, а не головой, то в следующий поход я оставлю твой зад на берегу. Уяснил?

Повисла напряженная тишина. Асгейр стоял лицом к ярлу, сжав зубы так, что были видны желваки. Серые, словно ледяная вода северных земель, глаза холодно и зло смотрели на предводителя. Асгейр был точно раскаленный клинок. Такой же вытянутый, напряженный и смертоносный. Казалось, еще мгновение и мужчина сорвется, дабы залить корабельные доски кровью. Но в итоге холодная ярость стали уступила. Подчинилась спокойному и уверенному взгляду Мортена.

– Уяснил, – сквозь зубы процедил Асгейр.

Ярл удовлетворенно кивнул и не торопясь отправился на нос корабля, провожаемый уважаемыми взглядами соратников и испуганными пленных рабов.

***

Солнце приближалось к горизонту, обещая погрузить мир в темноту через каких-то два-три часа. Но обрадованные жители Шлесвига и не думали стягиваться в общую залу. Громко переговариваясь, то и дело наполняя воздух смехом, все люди шли к порту. С облегчением и предвкушением они всматривались в приближающиеся суда. Каждый искал что-то свое: одни выглядывали родное лицо мужа или сына, другие старались углядеть привезенную добычу, третьи просто любовались цветастыми парусами, да стройными драккарами, чьи носы вспарывали синеву воды, вспенивая волны. Постепенно жители города заполонили весь порт, не посягнув лишь на причалы. Впереди них стояла стройная женщина на сносях в окружении тройки светловолосых детей. Толстая коса пшеничных волос была перекинута через плечо, а руки бережно лежали на круглом животе, обтянутом шерстяным не крашеным платьем. Только теплый плащ отороченный мехом лисицы и имеющий шелковую подкладку выдавал в женщине жену ярла. Грай внимательно следила за приближением драккаров, выдавая нетерпение лишь немного сузившимися глазами. Асгейр уже мог разглядеть веснушки на лице старшего отпрыска – миниатюрной пятнадцатилетней девушки – и приветливо махнул рукой всему выводку Мортена. Помимо дочери, рядом стоял и младший сын, которому только-только должно было стукнуть тринадцать, и чуть в отдалении примостился отпрыск от первой жены – угрюмый юноша восемнадцати лет, как две капли воды похожий на отца. Хоть по возрасту они уже переступили порог детства, для Асгейра так и оставались детьми.

На суднах во всю кипела жизнь. Морякам не терпелось ступить на твердую землю, приласкать жен, да промочить горло чем-нибудь покрепче. А потому паруса складывались с удивительной ловкостью, а уже через пять минут был брошен первый швартовый. Асгейр проворно перепрыгнул расстояние до причала и начал наматывать трос на кнехты. Помогал ему в этом нелегком деле здоровяк Нутр, прозванный всеми Косолапый. Вся швартовка заняла не много времени и уже через десяток минут у причалов замерло три горделивых драккара. Пока ярл приветствовал свою жену и народ, воины привычно и споро разгружали суда, образовав три живые цепочки, по которым кочевало привезенное добро в общую залу. Среди награбленного было много посуды, в достаточной мере присутствовал и прочий скарб деревенских жителей вроде различных монет и украшений, к тому же викинги не побрезговали и купеческим судном на обратном пути, опустошив его трюмы от прекрасного сукна. Но самой главной добычей являлись рабы. Молодые и здоровые парни, приятные на вид девушки, умелые женщины – все они были связаны между собой в несколько живых цепей, от которых разило страхом и отчаянием. Асгейр не церемонясь грубо дернул за конец веревки, ведущей к группе рабов, и повел спотыкающихся и дрожащих людей за собой. Жители Шлесвига приветливо хлопали воина по спине и плечам, расступаясь и образовывая коридор. Рыжий сдержанно кивал знакомым, хмуро двигаясь вперед, наметанным взглядом подмечая тех, кто уже начинал присматриваться и прицениваться. Ярл справедливо разделит добычу между своими десятками, которую те на следующий день начнут осваивать: часть оставят себе, а часть продадут. Асгейр и сам собирался отделаться от причитающегося ему раба. Одинокому воину он не к чему. Кто будет следить за убогим, когда Асгейр отправится в очередной поход?