Под парусом (сборник)

Вишня Остап

Большое подворье. Большая хата с пристроенной к ней конюшней. Пара коней... Четыре коровы...

– - Ну, как живете?

– - Да ничего...

– - Растет? Родит?

– - Да понемногу...

В сенях сепаратор. Во дворе жнейка.

– - А сколько земельки?

– - Да слабовато... По три десятины на душу... Маловато земельки...

– - А "душ" сколько?

– - Батько старый да мать... Да я, да жена... Да брат... Да деточек трое... Вот и все...

– - Слава тебе, господи...

– -

Да так... Да только стеснение насчет земли. Своей маловато, приходится из фонда подарендовывать....

– - А сколько же из госфонда подарендовываете?

– - Да сколько поднять можем...

"Ничего себе, -- думаю, -- стеснение..."

Народ румяный, ветрами обвеянный, соленой водой оплесканный. Соленый народ... Степной...

– - Больше за скотом ходим... Масло продаем... Скот... За лето выпестуем на выпасах, а осенью продаем... Потом снова покупаем запущенный, выпасем и продаем... Народ мы бедный...

– - Дай, господи, всем такими бедными быть...

– - Да оно так...

– - Да так уж... Так...

* * *

Подымается на ноги земля степная, советская... Пшеницей звенит, травами степными шелестит, молоком пахнет...

Засека украинская -- Мелитопольщина...

* * *

Эх, степи таврические!

Степи советские!

Цветите цветом буйным, крестьян и рабочих радуя!

1926 ______________________________________________________________________

Бердянск

Такой себе маленький, такой себе чистенький, такой себе Бердянск. Город... Притулился себе на бережку Азовского моря и сидит. Спереди у него море, сзади у него небольшие горы -- бывший крутоватый берег моря Суражского, а он между морем и горами днем зелеными кудряшками акаций шелестит, ночью электричеством блестит. Тихий такой, невеличкий...

Вот такой. А лет ему уже сто... Целый век Бердянск провековал. Уже и моря Суражского нет, уже вместо него Азовское, а Бердянск как был, так и есть.

Текла себе (и сейчас течет) речушка Берда в море Суражское. А рыбы в море было пропасть. Рыбаки халуп понастроили, основали поселок, и рос он помаленечку, а в 1826 году его заметили, окрестили Бердянском и на карте черную точку поставили... А оно -- море, а оно -- гавань, а оно -- земля вокруг черная, степная, что соками буйными пшеницу преотлично поит. И росло селение и выросло вскоре...

Тогда в календарях записали:

"1826 года стараниями князя Воронцова возник Бердянск..."

Рыбаки халупы строили, переселенцы переселялись, а "старался", выходит, князь Воронцов...

Вот так и родился Бердянск.

До того, как на речке Берде рыбаки халуп понастроили, тут скифы были, так как скифские могильники около Бердянска есть. Были и ногайцы...

Давно ушли скифы. Ногайцы тоже ушли двумя "исходами" -- в 1812 и 1855 годах. А вместо них пришли на места бердянские куряне,

орловцы, полтавцы да черниговцы, отаборились здесь и наплодили, дай им боже здоровья, население края Бердянского.

И не увидишь уже здесь даже вот такусенького ногайца... Нету!..

Есть здесь особый тип населения берлинского, который, говорят, от ногайцев пошел. Называются эти потомки ногайские "шахаями". В Харькове они называются "раклами", в Киеве -- "босяками", а вообще в УССР -"жуликами"... Никто здесь их историческое прошлое не изучает, а печется о них бердянская милиция, и то больше всего в области дактилоскопической.

Вообще же население смешанное: украинцы, русские, евреи, немцы, болгары, греки.

Азовская рыбка и степная пшеница -- вещи интернациональные и привлекали и привлекают сюда человечество разной национальности и различного вероисповедания.

Итак, значит, в 1826 году Бердянск родился, а уже в 1835 году его окрестили городом. В 1842 году Бердянск уже был уездным городом. Карьера, как видите, блистательная... И пошел после этого Бердянск расти да развиваться. И торговля заграничная, и порт, и финансы, и консулы держав всяких -- все было в Бердянске... Выросли колонии, выросли рыбацкие селения, пошли заводы, гимназии, банки, экспортные конторы, магазины, проспекты, театры и прочие атрибуты культурного центра, у которого деньжата в кармане побрякивают. Приплывали в порт корабли, забирали пшеницу, привозили товары. Так вот Бердянск и рос. Так и вырос...

Заглядывал сюда, говорят, Емельян Пугачев, на широкий шлях чумацкий с Дона угадал. Был он, рассказывает одна старющая баба, в корчме на Кобезевской горе, которая считается здесь, в Бердянске, местом страшным. Зачем был, как был -- никто не знает, только живет такая легенда, что Емельян Пугачев в Бердянске был.

А позже, после пятидесятых годов прошлого столетия, гулял в Бердянске прославленный среди бердянской голытьбы разбойник Астраил. Еще и теперь бабы с мутовкой, за бесштанными рыбальчатами гоняясь, шипят старческими губами:

– - Астраил ты анафемский!..

Потрошил Астраил купцов, что на здешней рыбе толстые деньги наживали: пугал их, а порой и туда посылал, "идеже несть ни печали, ни воздыхания...". Брал Астраил деньги и раздавал их бедноте. Беднота любила своего заступника, прятала его, перепрятывала. И долго гулял Астраил, пронзительным посвистом холодный пот на лбы купеческие нагоняя...

Это от степей, от ветров степных.

А от капиталов своих и зарубежных -- "благоустройство и процветание": электростанция, артезианские колодцы, знаменитый своими жнейками "Идеал" -- завод сельскохозяйственных машин, теперь 1-го Мая (некогда Гиреева); курорт с целебными бердянскими грязями да сладким бердянским виноградом...