Под небом Испании
Шрифт:
Альберто понравилась расписка, особенно то место, где было сказано о неравном бое. Он сел и торжественно расписался. Потом, спохватившись, стал просить Гомеса поставить печать.
– Нет у меня, дружище, печати, – развел руками командир батальона.
– Да ничего, и такая расписка действительна, – установил перемирие Родригес.
– Ну, если действительна без печати, то ладно, – успокоился Альберто.
… Стрелка на часах показывала девять. В городе шли уличные бои. Связисты доложили, что протянули провод. Родригес выяснил обстановку, установил точно местонахождение батальонов. Они почти
Потом я связался с Листером. Он рассказал, что 100-я бригада также вышла на намеченный рубеж. Бой был тяжелый и удачный. Как сообщил из штаба Иглесиас, наши войска, действовавшие на флангах, не смогли взять высоту Льянос и опорный пункт Кихорна. Бои там продолжаются. А сосед слева, 34-я дивизия, почему-то вообще никаких боевых действий за Вильянуэва-де-ла-Каньяда не предпринимал. Листер был этим обеспокоен: «Значит, артиллерийский дивизион не сможет прибыть к нам, и тылы не обеспечат боеприпасами и продовольствием».
– Давайте встретимся в штабе дивизии, свяжемся с Малино и тогда примем решение, – предложил я.
Листер согласился.
Из штаба дивизии мы быстро связались с Малино. Он рассказал нам об обстановке на этом участке фронта:
– Все опорные пункты – Льянос, Кихорна, Вильянуэва-де-ла-Каньяда – находились в руках мятежников. На вопрос Листера, продолжать ли наступление бригаде, Малино ответил: «Решайте по обстановке, но я бы но советовал». Он рекомендовал возобновить наступление, когда подойдут танковая рота и артиллерийский дивизион.
Несколько минут после этого разговора мы сидели, прикидывая наши возможности. Взвесив все, решили попробовать. Ведь говорил же Малино: «Действуйте по обстановке». Несмотря на отсутствие танков и артиллерии, надо попытаться захватить переправы через реку Гвадаррама. Конечно, мы сейчас далеко забрались в тыл к противнику. Но захват переправ позволит удержать отвоеванные позиции.
Листер приказал командирам 1-й и 100-й бригад немедленно ввести в бой вторые эшелоны и штурмовать переправы. Наступление возобновилось. Мы с нетерпением ждали вестей от бригад, но они были неутешительны. Все попытки захватить переправы через Гвадарраму и высоты 670, 640, 620 успеха не имели. Несколько раз ходили бойцы в атаку, но вынуждены были отходить назад в свои окопы.
Листер был расстроен неудачей бригад. А тут еще ему позвонил командующий Мадридским фронтом и отругал за то, что он топчется на месте.
– Вот, дожили. Нас обвиняют в бездеятельности, трусости. А разве мы можем рваться вперед, если и так уже на пятнадцать километров углубились в тыл врага.
Расстроенный, он ходил по комнате, порываясь сам идти в атаку. Но потом одумался.
Весь следующий день 1-я и 100-я бригады вели наступление на переправы и близлежащие высоты. Но результаты снова оказались неутешительными. Враг сильно укрепился, и наши войска несли большие потери. Если накануне при штурме Брунете в дивизии было только четверо убитых и двадцать пять раненых, то в атаке за переправы у нас погибло двести человек. Триста бойцов получили ранения.
Всех раненых отправляли в оливковую рощу, там им оказывали первую медицинскую помощь. Тяжелораненых увозили в
Единственный транспорт – мулы и верховые лошади. Санитары при помощи двух твердых ремней, соединяющих корзины, укрепляли на лошади своеобразные «носилки» и сажали в них раненых. Положение складывалось тяжелое. На беду еще у нас кончались патроны.
Командиры наступающих бригад настойчиво требовали доставить в батальоны боеприпасы. К этому времени мятежники, оправившись от нашего внезапного удара, активизировали свои действия.
Брунете и его окрестности обстреливали и артиллерийские батареи противника. Республиканцы, не спавшие всю ночь, выбивались из сил, а отдохнуть не было времени. Весь день и всю ночь подвозили продовольствие и боеприпасы. Для этой цели был использован кавалерийский эскадрон. Прошел еще день, а наш сосед так и не смог взять Вильянуэва-де-ла-Каньяда. Поэтому единственная дорога к нам была закрыта. Положение складывалось катастрофическое. Чтобы форсировать штурм небольшого городка, Листер ввел в бой батальон 9-й бригады, приказав ему нанести удар с юга.
Батальон действовал успешно, и вскоре Вильянуэва-де-ла-Каньяда пала. Дорога была открыта. Теперь каждый понимал, что скоро по этой дороге придет транспорт с боеприпасами, продовольствием и артиллеристы смогут подтянуться. Так оно и случилось. Утром следующего дня прибыл первый дивизион 105-миллиметровых орудий, с которым был Коля Гурьев. Несколько позже появился дивизион 76-миллиметровых орудий. Теперь мы смогли спокойнее вздохнуть и подумать о продолжении наступления.
Листер встретил меня рано утром, сообщил, что штаб дивизии он переносит в Брунете. Квартирмейстер подобрал для него небольшой каменный домик с массивным подвалом. Интендант особенно был доволен этим подвалом, в котором, по его мнению, можно спастись от бомбежки.
Хозяева домика радостно встретили нас. Предложили фруктов, вина, но, когда узнали, что здесь будет штаб, расстроились. А старуха даже расплакалась.
– Почему слезы льешь? – спросил ее Листер. – Или гостям не рада?
– Гостям-то рада, – всхлипывала старушка, – да только боюсь.
– Кого? Нас? – рассмеялся Энрике.
– Мятежников боюсь. Вот уйдете вы, а они вернутся. Узнают, что в нашем доме штаб был, повесят нас.
Листер успокоил старуху, сказав, что республиканцы не собираются оставлять Брунете.
– А приказ самого главного есть? – переспросила дотошная старуха.
– Есть, есть, бабуся, такой приказ от самого главного, – улыбнулся Листер.
– Кто же он, этот главный, если не секрет?
– Республиканское правительство, – торжественно произнес Листер.
Мы остались ночевать в этом домике. Но поспать так и не удалось. Ранним утром, когда еще не успели пробиться первые лучи солнца, в Брунете раздались глухие разрывы бомб. Они рвались совсем близко от дома. От взрывной волны содрогались стены. Альберто вскочил с кровати, схватил меня за руку и потащил в подвал. Не успели мы миновать узкий коридорчик, как рука Альберто выскользнула из моей и мы оба упали; у самого входа разорвалась бомба среднего калибра.