Под маятником солнца
Шрифт:
Тихий стук возвестил о приходе мисс Давенпорт, которая объявила, что мы «просто обязаны» посмотреть с крыши на закат. Сияя озорной улыбкой, она торжествующе звякнула большой связкой ключей.
– О, ваш ужин, – произнесла она, замерев рядом с подносом, на котором высился котелок с недоеденным рагу. Зачарованная ароматом, мисс Давенпорт сделала глубокий вдох. – Вы ведь уже закончили?
Я кивнула.
– Знаю, что забегаю вперед, но позволите мне?
– Если желаете, – нерешительно ответила я. – Я думала, мы торопимся…
– Вы ведь не забыли посолить,
Я снова кивнула, а затем лишь наблюдала, как она проглатывает остатки моего ужина. Мисс Давенпорт едва ли не облизала тарелку, жадными глотками допила подливку и руками сгребла грибы. Остатки рагу собрала кусочком хлеба. А сунув в рот последнюю веточку спаржи, улыбнулась в ответ на испуг на моем лице и изящным жестом поднесла к губам платок.
– Прощу прощения за свои манеры.
– Все в порядке, – сказала я, рассеянно размышляя, не станет ли это самым большим оскорблением моему чувству приличий.
– А теперь закат, – просияла она. – Я поела быстро, поэтому мы не должны опоздать. В Аркадии закаты недолго длятся. В конце концов, горизонта ведь нет.
Накинув на себя шаль, я с готовностью последовала за ней.
Я полагала, что моя комната расположена выше всех прочих, но мы поднялись еще на один лестничный пролет и подняли люк, который вел на чердак. Под пыльными простынями покоились призрачные реликвии ушедших эпох. Рулоны ковров и гобеленов притулились рядом с большими дорожными сундуками. Пока Мисс Давенпорт воевала с замком, я держала фонарь.
– Когда вернется ваш брат, вы должны попросить у него разрешения посмотреть на закат с арки ворот, – сказала она. – Там совсем другой вид.
– Даже так? – удивилась я, пытаясь развернуть фонарь так, чтобы мисс Давенпорт могла лучше разглядеть коллекцию ключей, которыми безуспешно царапала замок.
– Только он мог заставить Саламандру отдать эту связку… Ага! – воскликнула она, когда очередной ключ наконец повернулся.
Створка распахнулась. За ней оказался парапет северной, как назвала ее мисс Давенпорт, башни, которая прижималась к самой далекой от внешних стен замка куртине. В воздухе ощущался холод, и я плотнее закуталась в шаль.
Небо было затянуто серой дымкой, а ниже лежала окутанная туманами и тайнами Аркадия. Я могла вообразить себе поля и леса, но не считала их настоящими. Золотистый ореол окружал похожее на точку солнце и отбрасывал блики на обволакивавшие его облака. Сейчас оно оказалось заметно меньше, чем в полдень, и куда меньше нашего, мирского, солнца.
– Что же такое Аркадия? – пробормотала я едва слышно. – Как это место может существовать на самом деле?
Ответа не было. Мы следили за уходившим все дальше и дальше солнцем, но свет его не особенно менялся, поскольку светило не опускалось за линию горизонта и не погружалось в пучину моря. Напротив, оно оказалось гораздо выше, чем днем, когда сияло над самой головой.
– Я тоже спрашивала себя об этом, – произнесла мисс Давенпорт, – и вам ответ понравится не больше, чем мне.
– Что вы имеете в виду?..
– Ничего, – торопливо сказала она и отвела взгляд.
Я следила, как тускнеет этот странный, фальшивый свет и над землями сгущается тьма. А ведь были и такие, чья вера пошатнулась после открытия Аркадии, страны, которая почти
– А вот и луна, – произнесла мисс Давенпорт.
Проследив за ее взглядом, я повернулась туда, где уже сгустилась тьма. Ландшафт казался темным и плотным, точно сделанным из угля, а облака были лишь смягченным отражением его суровых громад.
Сначала луна была всего лишь призраком, который светился сквозь туман. Мелькнув на миг, она снова исчезала за облаками цвета сгоревшей лепешки. И тут внезапно выплыла яркая серебристая фигура. Тучи льнули к изгибам ее сверкающих плавников, за которыми тянулись тонкие нити мнимого света.
Я ахнула от удивления и втайне упрекнула саму себя в детстве за скудное воображение. Зрелище куда сильнее, чем пребывание в родных пустошах, ожидание отплытия в доках Лондона или блуждание по Северному морю, напомнило, до чего же бедны прожитые мной двадцать пять лет. Пытливость ума, которую, казалось, я похоронила вместе с сестрой, вернулась с таким пылом, что у меня перехватило дыхание.
Луна оказалась рыбой.
Вернее, луна свисала с «удилища» огромной рыбы. И когда та подплыла ближе, я увидела свет, отражавшийся от длинных – очень длинных и кривых – зубов, которые торчали из ее пасти. Выпученные белесые глаза оставались неподвижны, а хвост хлестал из стороны в сторону и мерцал чешуей, переливавшейся в собственном свете.
Я бросила взгляд за пределы своих представлений о мире, и все сделалось размытым, отчего на глаза навернулись слезы. Но я жаждала узнать, что лежит там, за гранью. Один средневековый еретик когда-то написал о том, как он стоял на окружавших вселенную стенах и пускал вдаль стрелы. Разве стен и стрел не будет становиться только больше? Я никогда не смогу представить себе всех светил и всех миров. Мой разум не беспределен, в отличие от разума Бога. И все же мне хотелось заглянуть дальше, стать чем-то большим, чем-то, что едва ли выдержали бы мои хрупкие кости. С каждым вымученным вздохом казалось, что вот-вот разорвется бумажная кожа, которая удерживает пылающие угли моей души. Прежде они теплились, сокрытые среди пепла, а теперь эти чужие края раздували их и подпитывали новое пламя.
Тело рыбы скрылось из виду, уплыв за облако, и луна затуманилась. На мгновение она показалась мне совсем обычной, висящей в небе благодаря промыслу Божьему, а не морским чудовищем, обитающим вне пучины.
– Нам стоит вернуться.
Голос мисс Давенпорт прозвучал неожиданно. Я повернулась к ней, разжимая кулаки и морщась от той боли, с которой мои ногти впились в ладони. Я напоминала себе сжатую пружину, лишенную всякой мысли.
– Здесь очень быстро становится прохладно.
Я кивнула, и мисс Давенпорт повела меня обратно в замок. Бросив последний взгляд на луну, я подумала о Лаоне и страстях, которые стремился сжечь и похоронить мой брат. Интересно, что подумал он, когда впервые увидел луну Аркадии? Пробудила ли она в нем такое же беспокойство, и знал ли он, как его погасить?