Под маской
Шрифт:
– И я останусь в истории хозяйкой знаменитого политического салона!
– Как вы думаете, вы можете стать серьезной хоть на несколько минут, моя любимая? Она скромно сложила руки на коленях.
– Я попытаюсь, сэр! – Взглянув на него, она увидела, что за его улыбкой скрывается какое-то беспокойство, и взволнованно спросила:
– В чем дело? Скажите мне! Он положил ладонь ей на руку и вместо ответа спросил:
– Что вам сказал Ивлин, Кресси? Вы сказали, что он был с вами откровенен. Насколько?
– Я полагаю, полностью. Мне в нем это понравилось – то, что он не притворялся, что влюбился
– И это все, что он сказал вам?
– Да, а что, была еще какая-нибудь причина?
– Не совсем. Безусловно, его целью было снятие попечительства, которое раздражало его больше, чем я мог предположить. Но я его знаю, Кресси. Ох, так же, как самого себя! И я уверен, что он никогда не пошел бы на брак по расчету только ради того, чтобы избавиться от источника раздражения. Как я понимаю, он был вынужден пойти на это из-за необходимости завладеть основным капиталом.
– Вы имеете в виду, что у него долги? – спросила она, весьма удивленная. – Я уверена, что вы ошибаетесь. Отец говорил мне, что доход, который он получает, очень велик. Мог ли он настолько глубоко увязнуть в долгах, чтобы ему потребовалось затронуть основной капитал?
Он покачал головой.
– Нет! Не Ивлин, а мама.
– О, бедная леди Денвилл! Да, я понимаю. Мне следовало бы догадаться. Но ходило столько всяких сплетен! Такая гадость! Я знала, что крестная немного побаивалась лорда Денвилла, и, разумеется, я знаю о ее невозможном расточительстве! Она сама мне рассказывала, что настолько завязла в долгах, что ей не выпутаться, но она это сказала так странно, что я подумала, она шутит. А когда ваш отец умер, я предположила, сама не знаю почему, что ее дела уладились.
– Не уладились. Справедливости ради надо сказать, что отец ничего не знал об истинном положении дел. Но он сам был в этом виноват! Она никогда не рассказывала ему – не осмеливалась.
– В самом деле виноват! – сказала она мягко. – Прошу вас, расскажите мне все! Вы можете мне доверять! Не забывайте, что я тоже ее люблю! Все очень плохо?
– Вы думаете, если бы я вам не доверял, я бы сказал вам хоть слово обо всем этом? Я вам безоговорочно доверяю, но не могу сказать, насколько плохо обстоят дела, пока не повидаю Ивлина. Бесполезно было бы пытаться узнать что-нибудь от мамы, потому что я подозреваю, что она и сама не имеет ни малейшего понятия о размере своего долга. Совершенно ясно только, что сумма выше всех наших предположений.
Она сказала нерешительно:
– Не сочтет ли лорд Брамби возможным выплатить ее долги?
– Да, я думаю он мог бы, но… – Кит сделал паузу, нахмурившись. – Именно эта мысль пришла и мне. Не то, что мама должна обратиться к дяде, но что Ивлин мог бы. Но она сказала, что мой дядя не любит ее, и я понял, что ни Ивлин, ни я не обратимся к нему. Это было бы предательством. – Он взглянул на нее. – Понимаете, мы не можем это сделать. Она бы никогда нас не предала – и.., ну, мы очень ее любим! Теперь вы видите: мы на самом деле в затруднении.
Она кивнула.
– Конечно!
– Это и мне пришло в голову, – согласился он. – К несчастью, моя дорогая, в глазах нашего дяди вы самая подходящая из всех женщин! Без сомнения, он знал, что Ивлин намеревался сделать вам предложение, и очень вероятно, что Ивлин или мама сказали ему, что он сделал это, и предложение было принято – с одобрения вашей бабушки! Каково бы ни было его мнение об Ивлине, он считает возможным, чтобы она не одобрила брак с главой его рода! Он считает Ивлина неисправимо легкомысленным и недостойным того, чтобы управлять собственным состоянием. И даже если его можно было бы склонить на нашу сторону – нет, я не могу представить моего брата, вступающего в брак по расчету. Вот куда мы пришли, моя дорогая! В тупик.
Она кивнула задумчиво, почти такая же взволнованная, как и он. Потом подняла к нему глаза и сказала:
– Вы, ничего не сможете сделать, пока Ивлин не вернется, не так ли? А потом?
– Мы должны разобраться. Если бы я знал, сколько должна мама… Только подумайте, какой поднялся бы скандал, если бы я внезапно объявил, что все это время всех обманывал! Легко вообразить восторг вашей бабушки! Мне пришлось бы исчезнуть как Ивлину.
– Пришлось бы, – согласилась она. – Хотя с ней нельзя быть ни в чем уверенным. Вы ей нравитесь, так что, вполне вероятно, она может счесть это удачной шуткой. В конце концов ей придется ведь узнать правду.
– Да, но не раньше, чем Ивлин объявится и объяснит, почему он был вынужден вести себя так некрасиво.
Она подумала, что было бы намного лучше, если бы Клиффы никогда не узнали, что они были обмануты.
– Намного лучше! Но как от них отделаться? Это еще одна наша проблема. У меня есть неприятное подозрение, что они намеревались провести в Рейвенхерсте остаток лета.
Она засмеялась.
– Да, но я вполне уверена, что крестная этого не допустит! Кит, сколько человек знают правду?
– Кроме тех, кого я уже назвал, только моя старая няня и Риппл. Но как вы догадались? Я себя выдал как-нибудь? Риппл, который знает меня всю мою жизнь, и то не узнал бы меня, если бы только я не сделал что-то, что уж совсем не вязалось с Ивлином.
– О нет! Вы себя ничем не выдали сознательно. Я едва понимаю, как это получилось, не считая того, что вы все-таки не полностью похожи на Ивлина, хотя всем кажется, что вы его копия. Когда я впервые вас встретила, то подумала, что, должно быть, у вас переменчивый характер. Я бы вас все равно не разгадала, если бы не увидела тот портрет и если бы при мне крестная чуть было не назвала вас Китом.
– Я подумал, что вы не заметили этой оговорки. Я обожаю свою мать, но более рассеянного создания не встречал! Скажу вам, любовь моя, что ее последняя блестящая идея – очень ценная – состоит в том, что, если Ивлин внезапно вернется, он должен будет делать вид, что он – это я!
Это вызвало у нее припадок смеха.
– О, она великолепна! Вы собираетесь рассказать ей обо всем? Я думаю, мы должны, не правда ли?
– Нет, категорически! – сказал Кит, заключив ее снова в свои объятия. – Мы будем хранить это в секрете, пока не вернется Ивлин!