Под маской
Шрифт:
– Моя мама никогда не отправляла ничего подобного в газету, – воскликнул Кит, покраснев от досады, – и ничего такого, что могло бы дать пищу для подобных наглых сплетен.
– Нет, конечно же, нет. У меня нет ни малейшего сомнения в том, что это дело рук Албинии – она пытается навязать мне свою волю. К тому же, – подумав, мрачно добавила Кресси, – я бы не удивилась, если бы обнаружила, что она приложила все усилия, чтобы убедить отца напечатать в газете объявление о моей помолвке с лордом Денвиллом! Что у нее за куриные мозги! Должна была бы его лучше знать. Можете себе представить, насколько
В глазах Кита запрыгали искорки:
– И она подумала, что мама, мама смогла бы…
Она прервала его, положив руку на его локоть, и быстро добавила:
– О, прошу вас, не надо бередить старые раны, Денвилл! – Кресси негромко рассмеялась. – Даже в приступе гнева она отдала крестной справедливость, сказав, что никогда бы о ней такого не подумала, а уж что она сказала по поводу бедного папы, когда решила, что это его рук дело! Она заявила, что это в его духе. Однако я уверяю вас: это не так.
Сердитое выражение исчезло с лица Кита, но когда он снова взглянул на сообщение в газете, его губы презрительно сжались.
– Невыносимо! Вашей мачехе следовало бы свернуть шею! И заодно тому мерзкому сплетнику, который написал этот шедевр! – он отбросил газету в сторону. – Заметьте, он позаботился о том, чтобы не написать ничего такого, за что я мог бы привлечь его к ответу! – Когда он снова повернулся к ней, его лицо смягчилось. – Я не знаю, почему я должен так возмущаться, ведь это вы жертва – исключительно из-за вас, моя бедная девочка, я легко могу себе представить, в какое замешательство это вас привело! Не допустите, чтобы это нарушило ваш покой или повлияло на ваше решение!
На миг в ее глазах неожиданно мелькнула веселая искорка.
– Нет, я не буду обращать внимания! Что касается Албинии, я предоставлю бабушке написать ей. Можете быть уверены, что это будет грозное письмо! Я полагаю, что она скорее дала бы свернуть себе шею, чем получить такое письмо! По правде говоря, мне почти жалко ее, потому что мой отец будет ужасно рассержен, и хотя вообще он снисходителен к чужим ошибкам, но если кому-нибудь удается вывести его из себя, его гнев бывает еще страшнее, чем бабушкин! Подобная сплетня его поразит. Я бы не хотела, чтобы это привело к серьезной ссоре с Албинией!
– В самом деле? Я не такой жалостливый!
– Ну, она столь глупа! – объяснила Кресси. – Нельзя же ее осуждать за то, что она глупа или, быть может, ревнива. Ей скорее надо посочувствовать или, по крайней мере, попытаться посочувствовать, потому что у нее и так хватает неприятностей.
Но леди Денвилл не разделяла этого взгляда на вещи. Прочитав заметку, она просто потеряла голову. Лицо ее покраснело от гнева, глаза засверкали. Она подняла их на Кита и спросила дрожащим голосом:
– Как они посмели? Кто стоит за этой отвратительной вульгарной выходкой?
– Кресси полагает, что это ее мачеха. Я не меньше тебя возмущен этим, мама, но единственное, что мы можем сделать – не обращать на это внимания.
– О, эта женщина! – воскликнула леди Денвилл. – Я должна
Он был захвачен врасплох.
– Ну да, но…
– И я знаю почему! – продолжала бушевать ее светлость. – Она ревнивая злобная жаба, и она знает, что Стейвли когда-то делал мне предложение и до сих пор испытывает ко мне нежность! Я была бы очень довольна, если бы ее поставили на место. Очень довольна. Я хочу, чтобы она знала, что если я не влюбилась в Стейвли, когда он был молод и, возможно, красив, то теперь я этого не сделала бы и подавно! Ей очень подходит муж, который готов броситься за любой юбкой, как только ему наскучат ее чары!
Несколько обеспокоенный такой необычайной злобой, Кит сделал безрезультатную попытку смягчить ее. Она прервала его, приказав не выводить ее из терпения, и удалилась прочь, смяв в руке оскорбительную газету. Подойдя к спальне вдовствующей особы, она нетерпеливо постучалась. Поскольку ничто так не раздражало леди Стейвли, как неожиданные визиты до того часа, когда она пожелает покинуть свою комнату, Кит приготовился к катастрофе. Но ее не произошло. Дамы оставались в закрытой комнате целый час, с пользой для себя обменявшись мнениями по поводу характера Албинии Стейвли. Единственная нота несогласия была внесена леди Стейвли, которая без обиняков объяснила своей любезной хозяйке, что она действительно вдовствующая графиня и разумно было бы уже привыкнуть к этому титулу.
– А я не смогу, Кит! – заявила позже леди Денвилл трагическим тоном. – Все знают, что я привыкла выносить напасти, но такой удар – это уж слишком!
С материнской родней Кит разделался быстро и решительно. Своей тетушке, которая заявила, что она с самого начала поняла, как обстоят дела, он ответил, что если его маме могло лишь присниться, что визит ее любимой крестницы будет истолкован столь превратно, она никогда не пригласила бы ее в Рейвенхерст; а когда его дядя в плохом настроении начал выговаривать ему за то, что новость о его бракосочетании доходит до его родственников через прессу, он тут же положил конец дальнейшим сетованиям, сказав с холодной и уничижительной вежливостью:
– Можете быть уверены, сэр, что, когда я вознамерюсь жениться, я сочту за честь лично поставить вас в известность.
От Эмброуза, которого недостаток такта подталкивал к расспросам. Кит отделался без особой изысканности, а когда ему удалось поговорить наедине в Кресси, он сказал ей, чтобы она больше не ломала себе голову и что эта неприятность, хотя и досадная, скоро забудется.
– Я думаю, что мы об этом больше не услышим, – заключил он.
Глава 12
В этом убеждении он оставался не более суток. На следующее же утро, загнанный в дом непогодой, он играл на бильярде с Кресси, когда в комнату вошел Нортон и невыразительным голосом спросил у него, не может ли он уделить ему немного внимания.
– Да, в чем дело? – ответил Кит.
Нортон прокашлялся и посмотрел на него многозначительно. К несчастью. Кит наблюдал за Кресси, которая критически оглядывала шары на столе, держа в руках кий. Их расположение не внушало ей никакой надежды.