Под лунным светом

Згама Наталия Николаевна

— Мне так было страшно, когда я увидела несущихся на тебя волков. Я думала, умру на том камне.

— Не переживай, милая. Уже всё хорошо, — он нежно поцеловал девушку в щёку, затем поднялся и подошёл к небольшому тазу с водой. — Хорошо, что за сторожкой ухаживают. Нам вода сейчас просто необходима.

Он нашёл куски ткани, один из них обмочил в воде, забрал оставшееся вино из сумки, и подошёл к леди.

— Позволь я промою.

Грейс кивнула, слабо соображая, что происходит. Алекс приподнял остатки изорванной юбки, чтобы осмотреть рану. Щиколотку

проколол клык волка, оставив небольшую, но глубокую точку кровавого следа. Аккуратно, чтобы не причинить боли, он сразу смыл влажной тканью грязь и кровь, затем промыл вином рану, и обмотал вторым лоскутком.

— Уверен, через день ты сможешь бегать, — он попытался улыбнуться, но увидел, что Грейс сейчас трудно взбодрить.

— Ты ранен.

— Это пустяки. Сейчас перевяжем мою царапину.

— И твоя одежда испорчена. И ты ранен, — словно в трансе произнесла леди Уолкер, указывая на изорванную одежду.

Но, затем Грейс поднялась на ноги, прихрамывая, заготовила те же лоскуты и вино, чтобы перевязать руку Алекса. Надорвав рукав, она ужаснулась. Рана показалась ей страшной, словно зверь трепал руку. Она собралась с силами, и приступила к обработке. Промыв порезы и укусы, картина оказалась не настолько ужасной, и Грейс немного успокоилась. Она закончила перевязку.

Алекс сидел на лежанке, обдумывая, что вряд ли ему будет удобно сегодня спать на полу на шкуре. Но он пойдёт к своему месту.

— Отдыхай, Грейс. Теперь всё будет хорошо. Мы завтра доберёмся до аббатства, и ты забудешь это, как страшный сон. Договорились? — мужчина прикоснулся к щеке девушки, и та закрыла глаза от удовольствия.

— Ляг со мной, Алекс.

Он проглотил ком, подступивший к горлу, боясь сказать хотя бы слово. Нет, нельзя. Иначе он сойдёт с ума от этой близости.

— Нет, Грейс, нам надо отдыхать. Мы так не выспимся. Лучше я лягу на шкуру.

Он уже развернулся, чтобы пройти к имитируемой постели, как тут, Грейс схватила его за руку, удерживая.

— Я хочу стать твоей, Алекс. — Грейс прошептала эти слова, боясь сама их значения.

Алекс повернулся к ней.

— Грейс…

— Я прошу тебя, Алекс…

Грейс стала целовать его, при этом обжигая своими прикосновениями. Алекс не мог сопротивляться так же, как и она сама. То ли от пережитой опасности, то ли от осознания, что они остались живы, ни Алекс, ни Грейс, не противились своим чувствам. Слабые призывы рассудка уже не смогли пробиться сквозь дурманящие отклики тел.

Девушка ощутила жадность его поцелуев, а когда он стал ласкать её тело, бережно скользя по женственным изгибам, растаяла, как масло. Она уткнулась бедром в угол лежанки, ощущая страстный напор, с которым Алекс её касался. Шнуровка ослабилась, и множество крючков на её платье были расстёгнуты умелыми руками молодого мужчины. Платье упало на пол. Грейс принялась аккуратно стягивать с Алекса, оставшуюся одежду, чтобы не зацепить раны. Когда она слегка опомнилась, то поняла, что стоит уже в одной лёгкой почти прозрачной рубашке. Тоненькие верёвки спереди на невесомом одеянии, развязались, и последняя

деталь наряда Грейс опустилась следом за платьем.

Алекс бережно подтолкнул Грейс на постель. Она тонула в бесконечных ласках и поцелуях. Его губы, то едва ощутимо, то страстно и порывисто, искали её шею, ключицу, грудь, живот. Он гладил её волосы, ощущал красивый изгиб талии, округлость гладкого бедра, маленькую ножку. Грейс сходила с ума от неизведанных ею ранее чувств. Она не понимала, кричит или тихо что-то ему шепчет. Рассудок был затуманен сладостными муками, и она уже ничего не ощущала. Потонув в объятьях, и полностью доверившись Алексу, ей больше ничего не хотелось, кроме этих ласк и поцелуев.

Спустя несколько часов, на улице рассвело. Грейс открыла глаза, пытаясь вспомнить, что вчера случилось, и где она находится. Она повернула голову, и увидела спящего рядом Алекса. Воспоминания о прошедшей ночи нахлынули, как волна, и леди заулыбалась самой очаровательной улыбкой. Мужчина проснулся, глядя прямо в глаза возлюбленной.

— Грейс, ты меня ненавидишь? — спросил слегка хрипловатый после сна, голос.

— Что? — в недоумении переспросила девушка.

— Ты должна меня ненавидеть за то, что я посмел к тебе прикоснуться.

Грейс улыбнулась, и развеяла все его дурные мысли.

— Алекс Томпсон, ты самое лучшее, что со мной когда-либо происходило, — она потянулась к нему, и запечатлела поцелуй на сладких губах.

Мужчину мучили сомнения. Он сделал ужасную ошибку и проклинал себя за слабость. Грейс так наивна. Она ещё не думает о том, что ждёт её, когда всё откроется. Но, ведь, он-то знал. Как он мог допустить это? Он себя ненавидел, и, закрыв лицо руками, надеялся, что это ему только приснилось. Но, нет. Грейс лежала рядом такой тёплой и податливой, что он снова ощутил жгучее желание и стыд за свой поступок вперемешку.

— О, Алекс! Теперь я уверенна, что счастливее меня никого нет на свете.

Он обнял свою сладкую Грейс, затем стал одеваться.

— Родная, нам нужно возвращаться, — лёгкий, как тёплый ветер поцелуй коснулся губ Грейс.

– Хорошо.

Девушка стала подниматься с кровати, но засмущалась, вспомнив, в каком она виде. Алекс слегка улыбнулся ей, но отвернулся, не желая смущать. Она даже немного расстроилась, и принялась натягивать рубашку, затем чулки и платье.

— Помоги мне зашнуровать.

Он позволил небольшую вольность, и нежно провёл ладонью по открытой спине девушки, что вызвало волну мурашек по коже. Мужчина ловкими движениями затянул корсет.

— Готово, сладкая Грейс.

Получив ещё один поцелуй, Алекс поинтересовался, сможет ли она сама идти. Сделав попытку, наступить на раненую ногу, Грейс поморщилась, но убедила его, что похромать сумеет. Они подхватили оставшиеся вещи, и вышли наружу.

Поддерживая здоровой рукой свою возлюбленную, Томпсон отметил про себя, что боль в руке стала сильнее. Но молчал, стиснув зубы, чтобы она не заметила. К аббатству оставалось не так далеко идти, но слишком медленное продвижение, замедляло их прибытие.