Под ледяным щитом
Шрифт:
— Лопата? А вот лопаты-то у нас и нет…
— Вот это экспедиция! Чего только не нахватали, а лопаты нет! Эх, некому нас выпороть!
Молча взялся он налаживать освещение, проверил автоматические предохранители, переходные колодки, трансформаторы все вроде бы цело, а свет так и не появляется. Может быть, от удара вышли из строя лампочки? Никифор сопел, пыхтел и вздыхал: вот так и предусмотри непредвиденное! На что угодно, а на такую посадку никак он не рассчитывал.
— А не вызвать ли помощь? — осторожно спросила Вера. Включи антенну, Ник, правда, так будет лучше.
— Сразу и помощь… Подожди, сами
Долго морщил лоб, обдумывая какие-то варианты. Вера молчала. Сидела, сложив руки на коленях и с удовольствием ощущая тепло своего костюма. Особенно хорошо прогревало ноги. Боялась самой себе признаться, что в ее сердце зреет большое чувство. Старалась не думать о Нике, но не думать не могла. Нет, не разгаданы еще тайны любви! И может быть, никогда и не будут разгаданы, ведь сколько сердец, столько и тайн…
— Ну вот что, — сказал наконец Ник, — попробую сдвинуть. Держись хоть за сиденье, а то стукнешься.
Повесив фонарь себе на грудь, левой рукой охватил спинку сиденья, а правую протянул к пульту и включил стартовую систему. Пульт мигнул, послышалось короткое приглушенное гуденье. «Электрон» вздрогнул, тронулся с места…
— Падаем! — вскрикнула Вера.
Никифор манипулировал с пультом, но отсек двигателя молчал. «Электрон» продолжал тяжело соскальзывать куда-то вниз.
В своей комнате Клара работала с компьютером. Электронный картограф вычерчивал на большом листе светочувствительной бумаги горизонтальные и вертикальные составляющие магнитного поля Антарктиды. Сероватый лист с четкими белыми линиями то появлялся, то снова уходил в щель функционального блока. Клара охотно занималась этой операторской работой. Пальцы ее так уже привыкли к цифровым клавишам, что безошибочно находили нужную даже тогда, когда она не отрывала глаз от матового экранчика.
Было тихо и безветренно. Мощные теплоизоляционные стены надежно отгораживали помещение от лютой пурги, которая не утихала вот уже целые сутки. Дневной свет наполнял комнату, лилась тихая-тихая музыка, словно звучали фонтаны, снующие от пола до потолка. Девушка редко отклонялась от экрана, прочерченного линиями и усеянного цифрами. Работа так увлекла Клару, что она забывала даже напиться, а только по-детски облизывала языком пересохшие губы.
Хотя дверь отворилась совершенно бесшумно и хотя Клара сидела к ней спиной, все-таки она сразу обернулась. Брови ее удивленно поднялись: Уранос! Он ведь всегда оповещал о своем предстоящем визите, а тут явился совершенно неожиданно. С чего бы это? Выключила компьютер, встала и быстро пошла ему навстречу: не хотелось, чтобы его увидели в рабочей комнате. Ведь и без того коллеги уже заметили, что Генрих зачастил, и кто-то бросил как бы в шутку: «Он ее когда-нибудь умыкнет!» Это Кларе было неприятно, тем более что она все чаще ловила себя на мысли, что боится Ураноса. И сейчас она тоже забеспокоилась, почувствовав на себе его изучающий желтоватый взгляд.
— Что случилось? — холодно спросила она, когда вышли в оранжерею.
— Прошу прощения, Клара, за неожиданное появление. Представьте себе, мне почему-то показалось, что сюда снова прилетела ваша подруга и нам «втроем будет веселее», как вы сказали в тот раз. Вот я и примчался.
— Веры нет. Да она и не собирается.
— Правда? — удивился Генрих.
— Она вас интересует?
— Ну
Ситуация эта Кларе не нравилась. «Нужно сейчас же выпроводить его. И вообще не слишком ли много он себе позволяет? Еще подумает: ревную! Какая чепуха!»
— Вы сердитесь? — заговорил Уранос, и именно в эту минуту Клара наконец поняла, что ей не нравится в нем. Голос! Да, голос с каким-то неприятным акцентом, лишенный тепла, без эмоциональных оттенков. Раньше не обращала на это внимания, а сейчас почему-то отметила, так сказать, открыла. — Но я ведь попросил прощенья, Клара. Всему виной мое чувство… Ах, я забыл, что вы не любите этой темы…
— Почему я должна на вас сердиться? — пожала плечами Клара. — Я только сожалею, что не могу уделить вам должного внимания: рабочее время.
— О, я понимаю! Я подожду.
«Ну что ж, пускай ждет. Демонстрирует чувство! А напрасно. Если и было у кого-нибудь ко мне чувство, так это у Ника…»
— А стоит ли ждать? — сказала она.
— Ну не сердитесь, Клара. Я погуляю или поброжу по туннелям. Вы знаете, я люблю там бывать…
Да, она знала, что Генрих проявляет особую заинтересованность Антарктидой. Иногда, правда, казалось ей, что это он только так, чтобы угодить ей. Но что из того? Это только свидетельство его серьезных намерений.
— Как хотите, Генрих. Я должна закончить работу.
Она уже было повернулась, чтобы уйти, но не успела шагнуть и шага: на песчаной дорожке вдали появились какие-то две смешные фигуры в черной одежде. Ступали они тяжело, покачиваясь то в одну, то в другую сторону, их руки сплелись, и непонятно было, кто кого поддерживает.
— Ну а вот и они! — громко воскликнул Генрих.
— Кто «они»? — в недоумении взглянула на него Клара. Ничего не понимаю.
А эти двое с трудом переставляли ноги. Клара почти побежала к неизвестным. Приблизившись, вскрикнула:
— Вера! Что с тобой? Что случилось?
Лицо Веры покрыто было темной коркой, глаза уменьшились, губы опухли и потрескались.
— Ну скажи же, скажи, что случилось? Или ты не можешь говорить?
— Сейчас… Отдохну немного…
— Ну садись, садись. Может быть, тебе что-нибудь…
Вера отрицательно покачала головой. Сейчас, вероятно, хотелось ей только посидеть недвижимо, чтобы хоть немного успокоиться.
Подошел Генрих. Спокойно, словно ничего и не случилось, сказал Вере:
— А мы вас только что вспоминали…
— Да-да, — подтвердила Клара. — Генрих предчувствовал, что ты появишься.
— Правда, не думал, что в таком виде…
Немного придя в себя. Вера хотела рассказать о своих с Ником приключениях, но ей было все еще так трудно говорить, что Клара ее остановила:
— Сперва проконсультируемся с Охраной здоровья. А расскажешь потом, потом.
— Прежде всего надо помочь Нику…
— Нику?!
— Да.
— Зачем ты его?..
— Не я, это он задумал экспедицию.
Клара прикусила губу, сорвала и смяла в пальцах травинку. Что делать? Взять обоих к себе? Но после того, что произошло, она вообще не должна с ним встречаться. Попросить руководство института тоже нельзя: Ярковой предан игнорированию. Хотя, конечно, на время болезни…