Под куполом
Шрифт:
Пит вскинул брови.
— Но наш мистер Ренни — нынче хозяин поля, — продолжила Джулия. — В четверг, на чрезвычайном городском собрании, он собирается взобраться на пенек и завести город, как часовую пружину. У гостей, правда, право подавать первыми. — Она указала на газеты: — Это наша подача. Если газеты прочитает достаточно много людей, ему придется ответить на некоторые неудобные вопросы, прежде чем он перейдет к речи. Может, нам удастся немного сбить его с ритма.
— Может, собьем совсем, если выясним, кто бросал камни у «Мира еды», — вставил Пит. — И знаешь, что я тебе скажу?
— Я лишь надеюсь, что Барби еще будет жив, когда мы за них потянем. — Джулия посмотрела на часы. — Пошли, Роузи, прокатимся на автомобиле. Хочешь с нами, Горас?
Горас захотел.
18
— Высадите меня здесь, сэр, — попросила Сэмми, когда они подъехали к одному из элегантных домов Истчестера. И хотя в доме не горели окна, лужайку заливал свет, потому что участок находился вплотную к Куполу и по ту сторону границы между Честерс-Миллом и Харлоу горели яркие прожектора.
— Хотите взять пива на дорожку, мисси Лу?
— Нет, сэр, я уже в конце пути. — Хотя это было не так. Ей еще предстояло вернуться в город. В желтом свете прожекторов Олден Динсмор выглядел восьмидесятипятилетним стариком, а не мужчиной сорока пяти лет. Она никогда не видела такого грустного лица… за исключением, возможно, собственного, в зеркале больничной палаты, из которой она отправилась в это путешествие. Сэмми наклонилась и поцеловала его в щеку. Щетина уколола губы. Он поднес руку к месту поцелуя и чуть улыбнулся. — Сейчас вам надо ехать домой, сэр. У вас жена, которую надо поддержать. И другой мальчик, о котором надо заботиться.
— Наверное, вы правы.
— Я права.
— С вами ничего не случится?
— Нет, сэр. — Она вылезла из кабины, повернулась к Олдену: — Вы поедете?
— Попытаюсь.
Сэмми захлопнула дверцу и постояла в самом начале подъездной дорожки, наблюдая, как он разворачивается. Одно колесо пикапа угодило в придорожную канаву, но та была сухой, и Олден выбрался на проезжую часть. Покатил к шоссе номер 119, сначала выписывая дуги. Потом задние огни двинулись по прямой, с незначительными отклонениями. Олден ехал посреди дороги — трахая разделительную линию, как сказал бы Фил, — но Сэмми подумала, что это даже хорошо. Часы показывали половину девятого, уже стемнело, и она не думала, что Олден кого-нибудь встретит.
Когда задние огни пикапа исчезли из виду, Сэмми зашагала к темному дому. Он, конечно, не мог сравниться со старинными особняками на вершине холма у городской площади, но выглядел куда лучше тех домов, где жила она. И внутри все было такое красивое. Однажды она побывала здесь с Филом, в те далекие дни, когда он продавал немного травки и варил за трейлером немного мета для собственных нужд. До того как у него возникли странные идеи насчет Иисуса и он начал ходить в ту говняную церковь, прихожане которой верили, что в ад попадут все, кроме них. С религии и начались все беды Фила. Религия привела его к Коггинсу, а Коггинс или кто-то другой превратил его в Шефа.
Люди, которые жили в этом доме, не употребляли мет. Наркоманы, подсевшие на мет, не смогли бы долго жить
Майра угостила их кофе со льдом. Сэмми уже месяцев семь или чуть больше носила под сердцем Литл Уолтера, так что живот лез на нос, и Майра спросила ее: хочет она девочку или мальчика? Ни в коей мере не глядя на нее свысока. Джек увел Фила в маленький кабинет, чтобы расплатиться с ним. Оттуда Фил ей крикнул:
«Крошка, ты должна на это взглянуть!»
Как же это было давно.
Сэмми попыталась открыть парадную дверь. Заперта. Она подняла один из декоративных камней, которыми Майра обложила цветочную клумбу перед панорамным окном, и встала перед ним с камнем в руке. Потом решила не бросать его, а обойти дом сзади. Потому что в ее теперешнем состоянии скорее всего не сумела бы забраться в дом через окно. А если бы и сумела (и осторожно), то могла сильно порезаться осколками стекла, и эти порезы способны были помешать ее планам на вечер.
Опять же дом красивый, и ей не хотелось его уродовать без крайней на то необходимости.
И Сэмми таки без этого обошлась. Тело Джека увезли, тут в городской жизни ничего не изменилось, но никто не удосужился запереть дверь черного хода. Сэмми вошла. Генератором Эвансы не обзавелись, и в доме было темнее, чем в заднице енота, но на кухонной плите лежала коробка спичек, и первая, которую зажгла Сэмми, осветила ручной фонарик на кухонном столе. Он работал отлично. Луч обнаружил на полу пятно, вроде бы крови. Сэмми торопливо отвела фонарь в сторону и направилась к кабинету Джека Эванса. Он находился рядом с гостиной, крохотная клетушка, в которой хватало места только для письменного стола и застекленного шкафа.
Сэмми прошлась лучом по столу, потом подняла фонарь, и свет отразился от стеклянных глаз охотничьего трофея Джека, которым тот очень гордился: головы лося, подстреленного им в Ти-Эр-90 тремя годами раньше. Фил тогда позвал ее, чтобы она взглянула именно на эту голову.
«В тот год я получил последнюю лицензию из тех, что разыгрывались в лотерею, — сообщил им Джек. — И завалил его из этого карабина». — Он указал на стоящий в шкафу карабин. Устрашающего вида, с оптическим прицелом.
Майра вошла в кабинет, лед позвякивал в ее стакане с кофе, стильная, красивая, улыбающаяся — женщина, какой Сэмми (и она это знала) никогда бы не стала.
«Он стоил слишком дорого, но я позволила мужу его купить после того, как Джек обещал, что в следующем декабре мы на неделю поедем на Бермуды».
— Бермуды, — повторила теперь Сэмми. Но ей так и не довелось съездить туда. Очень печально.
Фил уже засовывал конверт с деньгами в задний карман.
«Карабин потрясающий, но не очень годится для защиты дома».
«Об этом я тоже позаботился, — ответил Джек и, пусть не показал Филу, как именно, многозначительно похлопал по столу. — Прикупил пару чертовски хороших пистолетов».