Под кожей
Шрифт:
Думаю, доктор Янг — один из них, один из тех, кто открывает пространство для других людей, кто помогает им увидеть, как впустить свет.
Слова застревают у меня в горле, но я знаю, что должна их произнести.
— Мой отец был плохим парнем. Он делал очень плохие вещи. Иногда он бил меня. Он делал вещи и похуже. Я пыталась защитить своих братьев. Мне приходилось заботиться о них, потому что моя мама постоянно напивалась и была не в себе. Но она не всегда была такой, поэтому я ненавижу ее и люблю одновременно.
— Спасибо,
— Ты должна продолжать делать это, продолжать говорить, — советует он. — Каждый раз. Не только сейчас.
Я качаю головой. Мне грустно, неуютно и я чувствую себя опустошенной. Но в то же время на душе становится легче и как-то чище, как после тяжелой пробежки.
— Не думаю, что я достаточно храбрая.
— Когда находишься у подножия горы, страшно просто смотреть вверх, — замечает доктор Янг. — Она такая высокая, нависающая, и кажется, что это невозможно. Чувствуешь ужас, а не храбрость, но все равно решаешь подняться, потому что оно того стоит. Поэтому поступаешь смело, хотя и не чувствуешь этого, и делаешь шаг. И делаешь его снова, снова и снова. Очень скоро выясняется, что ты уже не просто действуешь. Ты и правда смелая. Просто нужно продолжать идти, день за днем, пока не остановишься, не оглянешься назад и не обнаружишь, что прошла дальше и выше, чем когда-либо думала. И вид сверху, он просто захватывает дух.
— Док, вы опять за своё, говорите как поэт. — Но его слова проникают в меня. — Это тяжело. Все, о чем вы говорите.
Он улыбается, и больше не выглядит усталым.
— Если ты что-нибудь запомнишь из этих занятий, Сидни, надеюсь, именно это. Любая стоящая вещь трудна как ад. Иногда самые трудные вещи — самые важные и самые полезные.
Когда звенит звонок, я хватаю свой рюкзак и направляюсь к двери.
— Доктор Янг, — говорю я, останавливаясь в дверях. — Это вы. Вы меняете меня к лучшему, я имею в виду.
Потом я ухожу, попадаю в толчею и давку учеников, нетерпеливо спешащих на следующий урок, на следующее занятие, на следующий момент, дальше, дальше, дальше, дальше.
Глава 50
Я просыпаюсь в темноте, вспотевшая, дрожащая, сердце колотится в груди. Я чувствую потребность, желание, настолько сильное, что оно переполняет меня. Я смотрю в темноту над головой и заставляю себя вдохнуть, выдохнуть, вдохнуть. Иногда одиночество, печаль и чувство потери подобны кратеру в моей груди. Это черная дыра, сверлящая мои ребра. Желание иметь то, чего у меня нет, никогда не покинет меня. Боль от моего прошлого, плохих поступков, которые я совершила,
Я нащупываю бритву, которую засунула в старый ботинок на полу шкафа. Процесс настолько привычен, что я могу делать это в полной темноте. Я провожу лезвием по лодыжке. Сладкая, горячая боль пронзает меня насквозь, рассекая клубок вины и печали. Я закрываю глаза, ожидая облегчения, приходящего вместе с болью. Но есть что-то еще, маленький пульсирующий огонек надежды. Я сильнее этого. Я могу быть лучше, чем это. Я заслуживаю лучшего, чем это.
Я заслуживаю быть любимой. Я заслуживаю любви.
Я думаю, что говорит доктор Янг. И Лукас. И Арианна. Мы должны пройти через наш страх, нашу боль. Не под ним, не вокруг или позади него, а через него.
Я откладываю бритву. Перестаю искать облегчения, искать онемения. Я позволяю себе чувствовать это. Эмоции обрушиваются на меня как потоп, как цунами печали. Злость. Горе. Сожаление. Ярость. Скорбь. Я впускаю каждое чувство по мере его поступления. Я не отворачиваюсь от него. Я не перемалываю его в ярость. Я не разрезаю его на кровавые ленточки.
Оно приходит. Оно прорывается сквозь меня. Снова и снова. Слезы текут по моему лицу, я всхлипываю, задыхаюсь, рыдаю. Боль пронизывает каждый дюйм моего тела. Я ее не отталкиваю.
Меня обидели люди, которые должны были любить больше всех. Это нечестно, несправедливо, неправильно. Я не виновата — это не моя вина. У меня нет матери. Нет отца. И все же я остаюсь собой. Я та, кто я есть, несмотря на них.
Во мне все еще живет тьма. Но я все равно сильная. И храбрая. И добрая.
Я должна бороться с тьмой.
Каждый день я борюсь с ней.
Глава 51
Каждый день я бегаю. Иногда с Лукасом. Иногда одна. Я бегаю по дорожке вдоль реки. Бегаю на стадионе у школы. Я бегу по грунтовой дороге к старому красному амбару. Когда приходят плохие мысли, я обгоняю их. Я бегу, пока мой разум не очистится. Мои ноги стучат по мокрой грязи в такт биению сердца. Мир — это снег, лед и грязь. Я мчусь сквозь него галопом, становясь частью всего.
В школе Марго оставляет нас в покое. Если она нас видит, то фыркает, отбрасывает волосы и делает вид, что ей нужно повернуться и пойти в противоположном направлении. Она и Илай расстались. Я не знаю почему, и мне все равно. Когда я вижу Жасмин в коридорах или в кафетерии, мы киваем друг другу. Вот и все. У меня уже есть настоящие друзья. Это все, что мне нужно.
На прошлой неделе тетя Элли летала в Огайо, чтобы освободить свою квартиру, повидаться со старыми друзьями и сделать все необходимое, прежде чем начать новую жизнь здесь. Она сдала свои вещи на хранение, пока мы не найдем подходящий дом. Все ее драгоценности вернулись вместе с ней, упакованные в два огромных чемодана.