Почтовые

Ли Фатхи

Глава первая

Наши дни. Казань. Россия

— У нас есть только вакансия в Специальный отдел стажером, — неуверенно произнесла девушка и еще раз проверила списки на экране монитора. — Да, точно. Уже года три висит. Но, вы знаете, я не уверена, что это вам подойдет. Хотя… мало ли. И все же я должна вас сразу предупредить: Муса Ахмедович очень строг к кандидатам!

Разговор в отделе кадров Почты России не вдохновлял. Свободных вакансий экономистов в отделениях Почты не было. Я вздохнула:

— Но меня

направили к вам из центра занятости. Сказали, есть работа.

— А кто вам направление подписал? — неожиданно оживилась девушка. — Иван Константинович?

— Нет, женщина какая-то, — я протянула бумажку.

Девушка взглянула на подпись:

— Надо же, Валентина Игнатьевна.

Помолчав секунду, она подняла трубку многоканального офисного телефона и, набрав короткий внутренний номер, сказала:

— Муса, тут тебе, похоже, стажера нашли. Направление Кондратьева подписала. Да, сама. Я что, по-твоему, подпись вашей Игнатьевны не узнаю?

— С ума сойти, — обратилась она ко мне, положив трубку, — впервые за последние три года в Специальный отдел стажера прислали.

Я молчала, размышляя над названием отдела. Воображение рисовало металлические двери, кодовые замки, номенклатурные справочники, на худой конец — сердитого вахтера с толстым журналом посещений.

Но тут дверь резко распахнулась, будто отлетев от удара ногой, и в конуру отдела кадров вошел невысокий, приземистый, очень смуглый мужчина неопределенного возраста, одетый в синий складской халат. Ему можно было дать и сорок, и шестьдесят лет: черные короткие волосы, подстриженные ежиком, скуластое восточное лицо, глаза такие темные, что не различить зрачков, тяжелые монголоидные веки. Загорелое лицо с глубокими складками от носа к углам рта неожиданно располагало к себе.

— И кто тут у нас? — спросил он негромким спокойным голосом.

— Вот, — кивнула на меня девушка, — Еремеева Татьяна, экономист, двадцать три года.

Муса Ахмедович молча и с удивлением рассматривал меня.

— Валя прислала? — уточнил он, потом наклонил голову и слегка прищурился, словно никак не мог сфокусировать взгляд на моем лице.

— Она, — твердо ответила девушка, предвкушая новость, которая понесется дальше по отделам.

— Как вы попали к Валентине Игнатьевне? — спросил Муса. — В последнее время она не занималась соискателями.

— Пришла за направлением на работу в центр занятости, — я пожала плечами. — В сто шестнадцатый кабинет.

— Валентина Игнатьевна вам в кабинете направление выдала? — продолжал спрашивать Муса Ахмедович.

— Нет, в коридоре. Она пила воду, — сказала я, — из фонтанчика. Такого, знаете, питьевого. И вдруг поперхнулась. Я просто помогла ей откашляться.

Девушка слушала мои ответы в восторженном изумлении, а Муса Ахмедович — с усталой задумчивостью.

— Валентина Игнатьевна пила из фонтанчика? — спросила девушка.

— Ну да, — неуверенно ответила я, чувствуя себя очень глупо. — В коридоре кулер, то есть нет, фонтанчик.

Я замолчала, припоминая,

кулер там или фонтанчик. А если фонтанчик, откуда он? Сейчас везде кулеры вроде. Что за анахронизм в этом центре занятости?

— Так, ладно, — быстро сказал Муса, прекратив мои мучения, — вы нам подходите. Ваши документы?

Выхватив из моих рук папку, он резко развернулся и направился внутрь отделения Почты, скомандовав:

— За мной.

— Я могу узнать, что за вакансия стажера? — спросила я, еле поспевая за ним. — Я думала, меня по специальности возьмут. Послушайте! Куда мы идем?

— Работа интересная, условия отличные, — сказал Муса, ускорив шаг. — Стажер в Специальный отдел. Через месяц переведем в специалисты. В трудовой напишем как положено: почтальон второго класса. График работы ненормированный. Зарплата — копейки. В общем, те еще галеры. Устраивает?

«Нет», — хотела ответить я, но почему-то в полном изумлении промямлила:

— Да.

Муса Ахмедович рассмеялся:

— Не стоит переживать. Конечно, у нас в отделе ненормированный график, но не сразу, а только после прохождения стажировки, да и зарплата достойная. Честно, честно! Знаете, наша работа в Специальном — это лучшее, что с вами могло случиться в жизни. Поверьте мне, старому человеку.

И «старый человек» припустил так, что профессиональный бегун бы заплакал от зависти. Мне пришлось изо всех сил поспевать за ним по узкому коридору, чтобы не отстать. Я надеялась, что не упаду, и радовалась удобным ботинкам. Муса, казалось, не замечал скорости, он даже не запыхался.

— Долго нам еще? — задыхаясь от бега, спросила я.

— Хотелось бы мне знать, — развел руками Муса.

Коридор все не кончался. Он тянулся и тянулся, как пожарный шланг, уходя то вправо, то влево. Двери, двери, поворот. Снова двери, снова поворот. И так по новой.

«Мистика какая-то, — подумала я, — что за здание такое длинное? И сколько же у них кабинетов?».

— Что-то не так? — спросил Муса Ахмедович, продолжая идти.

— Мне кажется, мы проходили эту дверь, — я ткнула в зеленый дермантин, надеясь, что не сошла с ума.

— Верно, — Муса с облегчением остановился. — Думал, не дойдем. Ну, я рад! Что же, вот мы и пришли.

Я присмотрелась: на двери висела табличка «Специальный отдел. Ревизионное управление». И ничего более, никаких кодовых замков или строгой и подозрительной вахтерши, только хлипкая дверь, обитая дешевым зеленым дермантином.

— Проходите, не стесняйтесь, — сказал Муса и вошел первым.

Я прошла в кабинет и с удивлением завертела головой. Сразу после учебы в университете я проработала год экономистом в крупной сети продовольственных магазинов. И уж на кабинеты там насмотрелась: стандартная офисная мебель, кресла на колесиках, куча канцелярии, шкафы с папками. Картины, статуэтки, календари, цветы, кубик Рубика — это уже на усмотрение хозяина стола, стены или, если повезет, всей комнаты.

И все же Почта смогла меня удивить.