Почему ты не пришла до войны?

«На высоком холме, где-то там, в далекой Европе, стоял замок, в котором жила королевская семья, и об этой семье никто ничего не знал, я — единственная свидетельница их истории». Так рассказывала Елена и больше не говорила ни слова. Иногда она добавляла несколько фраз, в начале или в конце, иногда больше, иногда меньше — больше о настоящем, меньше о прошлом, будущего же не было вовсе.

Снова и снова вспоминала Елена о том замке на холме, потому что там она родилась

и там ей жилось совсем иначе.

А в серых буднях, в мрачном квартале большого города, где нет ни холмов, ни замков, на пересечении улицы Победы и улицы Героизма, на втором этаже двухэтажного дома у Елены была другая жизнь.

В ее квартире с двумя спальнями было две входные двери, одна за другой: внутренняя — для знакомых, а внешняя — чтобы Елена не пугалась громкого стука, если вдруг к ней явится кто-то чужой.

К входной двери вели девятнадцать ступеней с перилами, внизу был неогражденный двор и небольшой сад с пальмой, мелкими зарослями и дикими цветами, где квартировали дворняжка, петух, исполнявший роль будильника, курица, сносившая каждое утро по яичку, не вылезавшие из мусорных ведер кошки, перелетные птицы, остановившиеся отдохнуть, и всякая другая живность.

В этой квартире, а не в замке жили остатки королевской семьи: Елена и ее дочь Элизабет.

На следующих страницах — истории, которые произошли с ними в 1960—1980-е годы. Истории о том, что было и осталось в прошлом.

Однажды, вернувшись из школы, я прямо на пороге столкнулась с нетерпеливо поджидавшей меня Еленой.

— Мы едем в Кирьят-Хаим! Кажется, у нас там есть родственники, — взволнованно проговорила она. — Единственный раз пропустила радиопередачу! К счастью, Соша слушала и все записала, вот — и имя, и адрес.

Она развернула скомканный чек из продуктового магазина, с адресом на обратной стороне.

В следующее мгновение за моими плечами оказался рюкзак с бутербродами и фруктами. Елена взяла сумку с деньгами и документами, взглянув в зеркало, поправила волосы, и мы поехали.

Дом, автобусная остановка, вокзал, автобус до Хайфы, затем другой — до Кирьят-Хаима.

Всю дорогу мы ехали молча.

— Кирьят-Хаим, — объявил водитель.

Елена схватила меня за руку. Подойдя к водителю, она показала записку с названием улицы и номером дома. Ткнув пальцем, он ответил:

— Вон там, первый дом на углу.

Пока мы шли, Елена решила прервать молчание.

— Все, как в нашем квартале, — успокаивала она себя, но выглядела по-прежнему взволнованно. — Мне нужны хоть какие-то подробности, я же не могу просто взять и постучать в дверь к незнакомым людям. Я должна знать, кто мне откроет.

Себе ли она это говорила или мне — было неясно.

Мы перешли дорогу и свернули в маленький переулок, где, к Елениной радости, обнаружилась продуктовая лавка.

Купив плитку шоколада «Красная корова», Елена обратилась к продавцу, уплетающему толстый бутерброд с копченой макрелью:

— Простите, может, вы знаете моих родственников, семью Мичмахеров?

Продавец вытер рот темно-синим фартуком, который покрывал его толстый живот так, словно тот был столом, а фартук — заляпанной скатертью.

— Да, — ответил он, заглотив остаток бутерброда. — Они живут напротив. — И, стараясь показаться приветливым, добавил: — Милый человек, и в кредит покупает.

— А возвращает? — робко поинтересовалась Елена.

Продавец рассмеялся:

— Возвращает, но не сразу…

Елена побледнела.

— Ну и что, все так делают, — вступилась она за возможных родственников.

— Будьте добры, скажите, как зовут его жену и детей? Я не виделась с ними целую вечность. К тому же у меня плохая память на имена.

— Жену зовут Белла, а детей… — Он закатил глаза к потолку и, вспомнив, опустил.

— У них только мальчик лет семи-восьми. Я зову его солнышко.

— Ясно, спасибо, — сказала Елена, — шоколадка ему.

Она заплатила и направилась к выходу. В одной руке — моя ладонь, в другой — шоколадка для солнышка.

У дверей лавки Елена без промедления обратилась к первому встречному:

— Где здесь школа?

А в школе спросила:

— Где секретарша?

Секретарше она сказала:

— Здравствуйте, меня зовут Елена. Мы собираемся переехать сюда, и Элизабет, — она указала на меня, — будет ходить к вам в школу. Она ни с кем не знакома, а я знаю только семью Мичмахеров. Их сын же у вас учится? — И, не дожидаясь ответа, Елена спросила, можно ли присесть и перевести дух.

— Разумеется, — ответила секретарша.

— Извините, — продолжала Елена, — мальчик подает хороший пример? Вы должны понять меня, Элизабет — моя единственная дочь.

— Да-да, конечно. Он чудесный мальчик, очень старательный.

— Благодарю вас, — ответила Елена с облегчением.

И мы отправились дальше.

Прежде чем постучать в дверь к предполагаемым родственникам, Елена решила совершить еще одну вылазку и отправилась к соседке с первого этажа.

— Я приехала из Тель-Авива, к родственникам, — сказала Елена открывшей дверь женщине. — Но никого нет дома. Вы не подскажете, где работает муж? Мы бы сходили за ним.

Маленькая, сухонькая женщина ответила:

— В городской управе.

— Что, он чиновник? — удивилась Елена.

— Кем он работает, я не знаю.

Когда мы ушли, Елена разочарованно произнесла:

— Это недобрый знак, в нашей семье не бывало чиновников. — Я почувствовала, как ее рука задрожала.