Почему нет?

Хилл Алекс

empty-line/>

Улыбка появляется на моем лице, напрягаются щеки. А неплохо, я бы и сама такое набила. Открываю слои и нахожу еще один набросок – непрерывная линия складывается в образ целующейся пары. Шея и грудь вдруг теплеют, и я вглядываюсь в черты лиц, которые кажутся смутно знакомыми. Да что же я делала той ночью?

Кончик

стилуса тянется к графе настроек, чтобы найти функцию «удалить», но я останавливаюсь. Жалко эскизы, пусть полежат. Позорного вроде тут ничего нет. Может, они мне еще пригодятся? Закрываю холст, открываю другой, где девушка, лицо которой прикрыто вуалью, сидит на мрачном троне, и погружаюсь в процесс доработки. Как же все-таки хорошо, что у меня осталось дело, которое не придется делить при разводе, ведь все остальное уже расколото пополам.

Глава 5

POV Ясмина

Опускаю роллетные жалюзи на окна и включаю сигнализацию. Погасив в студии свет, выхожу на улицу. Теплый ветер игривым порывом ударяет по телу, и я крепче сжимаю ручку двери, чуть покачнувшись на слабых ногах. Две недели без выходных еще и близко не мой рекорд, и все-таки усталость дает о себе знать. Одно дело быть рядовым сотрудником, и совсем другое – начальником, от решений которого зависят все остальные.

Поворачиваю ключ в замке, за спиной раздается короткий автомобильный гудок. Оглядываюсь и вижу остановившийся у дороги внедорожник, в салоне которого горит свет. Слабая улыбка появляется на моих губах, и я направляюсь к машине, забираюсь на переднее сиденье и откидываюсь на спинку кресла, глядя в проницательные глаза отца.

– Ты снова допоздна, – говорит он, неодобрительно качая головой.

– Готовила смену для Даши. Она закрыла сессию и завтра выходит первый раз на весь день в одиночку.

– Значит, у тебя выходной?

– Почти…

– Яся… – с нажимом произносит отец.

– Все нормально. Я справляюсь.

– Без сомнений, но… пару дней они проживут и без тебя. Отдохни. Работа никуда не убежит.

Он, безусловно, прав. Ничего ужасного не случится, если я возьму несколько выходных, кроме того, что это толкает меня на выполнение одного обещания, к которому я еще не готова. Отворачиваюсь, пристегивая ремень безопасности, а после смотрю на дорогу через лобовое стекло.

– Поехали домой. Мама рассердится, если ты задержишься, – тихо произношу я.

Урчит мотор, и машина медленно трогается с места. Отец никогда не был любителем скоростной езды, но сейчас, кажется, нас и улитка обогнала бы. Так вот почему он решил заехать за мной – хочет поговорить. Мысленно переношу задание найти и снять квартиру в верхнюю часть списка важных дел. Чем чаще родители видят меня, тем больше волнуются. А чем больше они волнуются, тем хуже я себя чувствую.

– Как вообще дела? – спрашивает отец с напускной непринужденностью.

– Хорошо, – отвечаю как можно бодрее. –

Даша классная, схватывает на лету. Думаю, из нее выйдет хороший админ, и надеюсь, она останется с нами хотя бы до конца лета. Ярослав вчера набил первую официальную татуировку вне акций. А еще, представляешь, попросил Гарика научить его машинкой стричь, так что, возможно, у меня появится мастер-универсал. И это неплохо, ведь у Гарика запись на три недели вперед. Мужики готовятся к отпускам вовсю, и нам это на руку. Выручка на этой неделе была выше среднего, так что в этом месяце даже сможем выйти в плюс. Я, кстати, думаю найти мастера мужского маникюра и…

– Я спросил про тебя, а не про студию, – перебивает отец, притормаживая у светофора.

– Все в порядке.

– Это я уже слышал, но… что ты под этим подразумеваешь?

Поджимаю губы и опускаю голову, закрыв глаза. Напряжение скапливается в точке между бровей и болезненно пульсирует.

– Яся, как предприниматель, я уважаю твое желание раскрутить бизнес как можно скорее, но, как отцу, любящему свою дочь, мне не нравится, что ты с головой ушла в работу.

– Если пустить все на самотек, мы прогорим.

– И что? Вряд ли ты меня обанкротишь. Твоя мать столько лет старается, и все никак.

Сдавленно посмеиваюсь. Наша мама никогда не была транжирой, и она работает не меньше отца. Трудится вот уже одиннадцать лет в частной стоматологической клинике, а до этого была зубным техником в государственной больнице.

– Ты так со всеми партнерами дела ведешь?

– Ты моя дочь, а не партнер.

– Хочешь сказать, что купил девочке игрушку и не станешь ругаться, если она ее сломает?

– Есть только одна вещь, за которую я могу тебя отругать, – пренебрежение собственным здоровьем.

– Работа помогает отвлечься.

– Верю. И в этом нет ничего страшного, только отдых все равно необходим.

– Мне скучно.

– Так развлекись. На что еще нужна молодость?

– Молодость, – хмыкаю я, не сдержав сарказма. – Я променяла ее на печать в паспорте.

– Неправда, ты все еще молода. Позвони друзьям, встреться с кем-нибудь. Милая, тебе это нужно. С нами ты почти не разговариваешь, а на работе, уверен, все темы сводятся к ней же.

– Все мои друзья там, – отвечаю сухо.

– Возьми машину на выходные.

– И потратить их на поход в загс и встречу с Сережей? – раздраженно бросаю я, прожигая его взглядом.

Под колесами тихо шелестит асфальт, свет фонарей скользит по напряженному лицу отца, и я чувствую укол вины между ребер.

– Прости. Я не хотела срываться на тебе.

– Это нервы, – с пониманием отвечает он.

– Пап, я благодарна за поддержку. Правда. За студию и…

– Милая, студия – всего лишь костыль. Он поможет встать, но не излечит. Понимаю, тебе нужно время, но не стоит думать, что его у нас в достатке. Оно уйдет так быстро, что и оглянуться не успеешь. Ты подарила Сереге десять лет. Думаю, с него хватит. Не отдавай ему еще больше.