Почему не Эванс?

Кристи Агата

На щеках девушки появился легкий румянец. Она вдруг сказала:

– Кто вы? Вы же не… шофер. Я хочу сказать, вы можете быть шофером, но на самом деле вы не шофер.

Бобби все понял, хоть девушка и выразила свою мысль довольно витиевато.

– В наши дни приходится браться за любую работу, – сказал он. – Я служил на флоте. Собственно говоря, я не то чтобы шофер… но сейчас это неважно. Как бы там ни было, уверяю вас, что вы можете положиться на меня и все рассказать.

Ее румянец стал еще ярче.

– Вы, должно быть,

думаете, что я сумасшедшая, – пробормотала она. – Вы, должно быть, думаете, что я совсем сошла с ума.

– Да нет же.

– Что и говорить. Если я так вот взяла да и заявилась сюда… Но я была до того напугана, страшно напугана… – Голос ее замер, а глаза расширились, словно им предстало какое-то жуткое зрелище. Бобби стиснул руку девушки.

– Послушайте, – сказал он, – все хорошо. Все образуется. Сейчас вы в безопасности, с вами друг. Вам нечего бояться.

Он ощутил ответное пожатие ее пальцев.

– Когда вчера вечером на вас упал лунный свет, – торопливо зашептала она, – это было… это было как сон. Видение свободы, призрак избавления… Я не знала, кто вы и откуда пришли, но ваше появление вдохнуло в меня надежду, я решилась прийти и разыскать вас и рассказать вам…

– Вот и правильно, – ободряюще сказал Бобби. – Расскажите. Расскажите мне все.

Внезапно девушка отдернула руку.

– Если я расскажу вам, вы примете меня за сумасшедшую. Вы подумаете, что я сошла с ума, пожив в том доме, среди других его обитателей.

– Не приму. Честное слово, не приму и не подумаю.

– Подумаете. Оно и впрямь звучит как бред умалишенного.

– Я сразу пойму, что нет. Расскажите мне. Пожалуйста, расскажите.

Она отодвинулась подальше, сидя все так же прямо и глядя в пространство перед собой.

– Дело вот в чем, – сказала девушка. – Я боюсь, что меня убьют. – Голос ее звучал сухо и хрипло. Она явно старалась сдержать себя, но руки у нее дрожали.

– Убьют?

– Да. Это звучит как бред, правда? Вроде… как там ее называют… мании преследования.

– Нет, – сказал Бобби, – вы вовсе не кажетесь сумасшедшей. Просто вы напуганы. Расскажите, кто хочет убить вас и почему.

Она помолчала минуту или две, сплетая и расплетая пальцы. Потом тихо сказала:

– Мой муж.

– Ваш муж?! – Мысли вихрем закружились в голове Бобби. – А кто вы? – спросил он.

Теперь изумилась она:

– Как, вы не знаете?

– Не имею ни малейшего представления.

Она сказала.

– Я – Мойра Николсон. Мой муж – доктор Николсон.

– Значит, вы не пациентка?

– Пациентка? О нет! – Ее лицо вдруг помрачнело. – Вы, очевидно, полагаете, что такие речи пристали скорее пациентке.

– Нет-нет, я вовсе не это имел в виду. – Он всеми силами старался разубедить ее. – Честное слово, я не это имел в виду. Я лишь удивился, что вы замужем, вот и все. Продолжайте же ваш рассказ. Итак, муж хочет убить вас.

– Я знаю, это звучит дико. Но это не так,

не так! Это у него в глазах, когда он смотрит на меня. Да еще всякие странные события, несчастные случаи…

– Несчастные случаи? – резко переспросил Бобби.

– Да. Ах, я знаю, все это похоже на фантазии истерички…

– Отнюдь, – сказал Бобби. – Ваши слова вполне разумны. Продолжайте, что там за несчастья?

– Они выглядели как пустячные случайности. Однажды он подал машину назад, не видя, что я стою на пути. Я едва успела отскочить. Какое-то зелье, которое оказалось не в той бутылке… Ах, всякие глупости. Люди сочли бы, что это обыкновенные случайности, но на самом деле здесь умысел. Я знаю. И это меня изматывает. Все время следить за ним, быть настороже, чтобы как-то спасти свою жизнь… – Она поперхнулась.

– А почему ваш муж хочет разделаться с вами? – спросил Бобби. Может быть, он и не ждал четкого и ясного ответа, но тот не замедлил последовать:

– Потому что он хочет жениться на Сильвии Бэссингтон-ффренч.

– Что? Но ведь она замужем.

– Я знаю. Но он уже все устраивает.

– Что вы имеете в виду?

– Я точно не знаю, но мне доподлинно известно, что он норовит упечь мистера Бэссингтон-ффренча в Грейндж в качестве пациента.

– А потом?

– Я не знаю, но, наверное, что-нибудь произойдет. – Она содрогнулась. – Он имеет какое-то влияние на мистера Бэссингтон-ффренча. А какое – мне неведомо.

– Бэссингтон-ффренч принимает морфий, – сказал Бобби.

– Ах вот как! Я полагаю, его снабжает Джаспер.

– Бэссингтон-ффренч получает морфий по почте.

– Возможно. Джаспер действует не напрямую. Он очень хитер. Мистер Бэссингтон-ффренч может и не знать, что морфий поступает от Джаспера, но я уверена, что так оно и есть. А потом Джаспер залучит его в Грейндж и будет делать вид, что лечит. И едва он там очутится… – Она умолкла и задрожала. – В Грейндже чего только не происходит, – продолжала она. – Странные творятся вещи. Люди приходят туда, чтобы излечиться, а им не становится лучше… им становится хуже.

Слушая ее, Бобби представил себе зловещую картину. Он словно проникся в какой-то степени тем кошмаром, в который уже давно превратилась жизнь Мойры Николсон.

– Вы говорите, ваш муж хочет жениться на миссис Бэссингтон-ффренч? – вдруг спросил он.

Мойра кивнула.

– Он от нее без ума.

– А она?

– Я не знаю, – медленно сказала Мойра. – Никак не пойму. Вроде бы она любит мужа и малыша, всем довольна и умиротворена. Она кажется простушкой, но иногда мне представляется, что она не так проста. Порой я даже подумывала, что Сильвия не та, за кого мы ее принимаем, что она, возможно, играет какую-то роль, причем играет мастерски. Но, право, все это вздор, наверное, мои глупые домыслы. Когда поживешь в таком месте, как Грейндж, разум становится извращенным, и начинаешь придумывать всякое…