Поцелуй

Стил Даниэла

– Моя точка зрения неизменна, – с вызовом проговорил Билл, и в глазах Елены появилась злость.

– Какая там точка зрения! Вы просто ощущаете растерянность и одиночество, вам неудобно в инвалидной коляске, вам кажется, что вы не вправе быть любимым. Я так не считаю и никогда считать не буду. В мире слишком много хороших людей, которых абсолютно не волнует, держат нас ноги или нет. Конечно, нынешнее мое состояние меня огорчает, я бы с удовольствием, например, бегала или носила туфли на высоких каблуках. Я этого не могу. Ну и что? Вы хотите сказать, что раз вы инвалид, то не можете любить женщину? Неужели вы такой слабый?

Я этому не верю! – Она посмотрела на него испытующим взглядом.

– Может, и не такой, – уклончиво ответил Билл. В глубине души он понимал, что в словах Елены есть немалая доля правды. Если бы Изабель была прикована к инвалидной коляске, он любил бы ее не меньше, даже, может быть, еще больше. – Я просто хотел сказать, что эта ноша не для всех. И нужно тщательно взвесить, способен ли человек ее нести. Если сильно любишь, жаль взваливать на любимого такую тяжесть. – Он явно говорил о себе.

– Тогда пусть нас поместят куда-нибудь в ледяную пустыню, и проблема будет решена. В этом случае другим не придется проявлять сострадание или хотя бы прилично себя вести. Знаете что? Я преклоняюсь перед Джейн и Джо. Они верят друг другу, и они абсолютно правы. Все остальное не имеет значения, по крайней мере, для меня. Пусть мой муж окажется глухим, немым или слепым – если он хороший человек и мы оба любим, он мне подойдет. И эта инвалидная коляска тоже ничего для меня не значит.

– Хорошо, тогда выходите за меня замуж, – пошутил Билл, и Елена улыбнулась сквозь слезы.

– С вами хлопот не оберешься! – засмеялась она. – К тому же у вас ужасные взгляды. Смотрите, будьте осторожнее, не то наделаете каких-нибудь глупостей. – Она тоже была пациенткой Линды Харкорт и прилежно с ней занималась.

– Например? – слегка смутившись, спросил Билл.

Елена ему нравилась, она была очень милой девочкой.

– Например, расстанетесь с дорогими для вас людьми, считая, что вы будете для них обузой. Почему вы сами за них решаете? Кто вам это позволил?

– Если кого-то любишь, то стремишься защитить его.

– Так не годится! – твердо произнесла Елена. – Люди имеют право на собственные решения. Тут все дело в уважении.

– Может, вы и правы, – задумчиво проговорил Билл. – У меня нет готовых ответов, у меня одни вопросы. К тому же я гораздо старше вас. В вашем возрасте я, наверное, тоже был бы смелее. Возможно, и вправду Серджо просто дерьмо. Следовательно, вам не стоит связывать с ним свою жизнь, и хорошо, что вам об этом уже известно.

– Да, с этим я согласна, – печально кивнула она, – но все равно больно.

– Больно, – сказал он, – но такова жизнь. В ней есть много всего, что доставляет боль. Некоторые люди устроены так, чтобы разочаровывать, так что лучше всего как можно раньше с ними расстаться. – Билл сейчас думал о Синтии, к инвалидной коляске это не имело никакого отношения.

– Наверное, Серджо как раз из таких, – философски заметила Елена.

– Возможно, в следующий раз у вас будет кольцо поменьше, а парень побольше. – Она снова кивнула.

Они еще немного поболтали, и Елена отправилась в свою комнату, но у Билла их разговор не выходил из головы. Она так убежденно говорила, что для тех, кто любит, физические недостатки не имеют значения… Впрочем, она молодая женщина, и если какой-то мужчина захочет о ней заботиться, это будет вполне естественно. А вот у Билла ситуация другая.

Он мужчина, и это ему предназначено взять на себя заботу о ком-то, а не наоборот.

Вскоре ему позвонила Изабель.

– У тебя усталый голос. – Она мгновенно угадала его настроение. – Ты что, слишком много ходил? – Она не сомневалась в истинности его рассказов, и теперь Билл чувствовал себя виноватым. Он сам лишил себя возможности когда либо, снова увидеть Изабель.

– Да, наверное. Перед отъездом у меня еще много дел, – расплывчато пояснил Билл.

– У вас там прекрасные врачи, – с восхищением сказала Изабель, и сердце Билла снова сжалось. Как верно заметила Елена, Изабель имела право на собственное решение, а он, получается, ее этого лишил. Но Изабель слишком добра, чтобы самой его бросить.

Надо сказать, в последние дни Изабель чувствовала в его голосе какие-то странные нотки и никак не могла понять, в чем тут дело. Вероятно, думала она, Билл просто нервничает из-за того, что ему нужно покинуть надежные стены реабилитационного центра и начать новую жизнь. Он зря тревожится теперь, когда он может ходить, все быстро наладится.

– Как идет подготовка к свадьбе? – поинтересовалась она, надеясь отвлечь его от неприятных мыслей.

– Синтия прямо-таки сходит с ума, а я стараюсь держаться в стороне. Моя роль заключается в том, чтобы оплачивать счета, и это далеко не самое страшное. – Самое страшное ему предстоит сделать с Изабель, но она об этом еще не подозревает. – Как там Тедди? – поспешил он переменить тему. В последние дни он так часто поступал, словно не хотел что-либо подробно обсуждать. Это было совсем не похоже на Билла.

– Великолепно, – сказала Изабель, и Билл сразу почувствовал облегчение. Если бы Тедди был плох, он не посмел бы осуществить задуманное. Изабель сама определила свою судьбу. – Он еще никогда не чувствовал себя лучше.

– Я рад. – Когда он обмолвился о том, что собирается подыскать квартиру в Вашингтоне, Изабель снова спросила его о Париже.

– Может, после свадьбы заедешь сюда? Всего на несколько дней – перед тем, как начнешь работать. – Изабель боялась, что когда Билл погрузится в дела, у него ни на что не останется времени.

– Не знаю. Возможно, на той неделе мне уже придется заняться избирательной кампанией. – Это была еще одна ложь. До конца июня у него было свободное время, но он не может ей в этом признаться. – Там посмотрим, – только и промолвил Билл.

Когда разговор закончился, у Изабель на душе скребли кошки. Она совершенно определенно чувствовала, что Билл от нее как-то ускользает, и не могла понять причины. Это ощущение впервые появилось у нее несколько дней назад – Билл внезапно стал относиться к ней по-другому. Она, конечно, не могла знать, что именно в тот день врачи объявили Биллу свой окончательный приговор. Для него это был своего рода рубеж. Когда-то он обещал себе, что, если такое случится, он перестанет ей звонить, но пока не смог сдержать свое обещание. Перебирая в памяти их последние разговоры, Изабель пыталась вспомнить, не обидела ли его чем-нибудь, но нет, Билл как будто на нее не сердился, он просто отдалился от нее. С того дня, как они расстались, прошло уже девять месяцев, и Изабель ужасно хотела, чтобы он приехал. О том, чтобы ей самой полететь в Штаты, не могло быть и речи – ее крепко привязывал к французской земле Тедди.