Поцелуй злодея
Шрифт:
Мое тело, голова и душа настолько наполнены им, что я чувствую, что вот-вот лопну.
Как будто однажды это станет слишком, и я запру его нахрен. В подвале. В башне из слоновой кости.
В любом месте, где только я смогу найти его.
Не будет ни бывших, ничего. Если понадобится я вычеркну их всех из его разума, тела и чертовых воспоминаний.
Наконец он заползает на меня сверху, его скользкое тело трется о мое, когда мы оказываемся нос к носу.
Я не думаю об этом, когда открываю рот. Наверное,
Он сплевывает мне в рот, а затем целует меня, сильно, посасывая губы, и я целую его в ответ с той же настойчивостью, проводя пальцами по его волосам.
У меня кружится голова, но я держусь за настоящее – за то, как его грудь вибрирует на моей, как крепко он держит меня, и как, когда он отпускает мои губы, его дыхание дрожит на моем затылке. Как будто он молча признает, что я влияю на него так же, как он влияет на меня.
Это снова та самая белая комната. Тихо. Спокойно.
Он единственный человек, которому когда-либо удавалось укротить моих демонов, затолкать их обратно в эту пустоту и заткнуть им рот.
И я хочу этого всю свою жизнь.
Я никогда не хочу покидать его объятия.
Кейден переворачивает нас так, что я лежу на нем сверху. Он всегда так делает, наверное, чтобы не раздавить меня. Не то, чтобы я был легким, но мне нравится эта его сторона.
Его глаза закрываются, дыхание выравнивается, и я опираюсь руками на его грудь. Я медленно поглаживаю его волосы, лоб, лицо. Это самые долгие мои прикосновения к нему когда-либо, даже после секса.
Он слабо мычит.
Думаю, ему это нравится.
И мне нравится, что ему это нравится.
Но все же меня гложет чувство вины. Он болен, а я занимался с ним сексом. Он выглядит более истощенным, чем обычно.
С каких пор я чувствую вину?
Кто-то становится мягкотелым, да?
Заткнись, демон.
— Эй, Кейд?
— Хм? — его глаза закрыты, голос мягкий и хриплый.
— Что ты думаешь о возвращении в Штаты?
Его глаза внезапно распахиваются, насторожившись.
— Что?
Я сглатываю, не понимая, зачем вообще об этом говорю. Мы ведь не в отношениях – не официально, как любит напоминать мне Ви.
— Я имею в виду, что меня приняли в Йель, Гарвард и Принстон, так что я могу например, перевестись. Я могу пойти в Гарвард, а ты можешь преподавать в любом ближайшем университете. Так мы не будем учителем и студентом в одном месте.
— К чему это?
Ненавижу, когда он отвечает на мою бессвязную болтовню одним вопросом. Это заставляет меня больше говорить, что не является моей сильной стороной, когда дело касается его. Боже, это было намного проще, когда я ненавидел его и постоянно угрожал пырнуть ножом.
Со вздохом я говорю:
— Потому что так мы не нарушим никаких дурацких правил, если нас где-то увидят вместе.
Он обхватывает меня за спину, его рука рисует успокаивающие круги, когда он сжимает мои ноги между своими.
И теперь я снова отвлекаюсь, потому
— Ты хочешь всем рассказать? — его низкий голос требует моего внимания.
— Не уверен. Я решил, что мне не нравится навешивать ярлыки, поэтому не хотел всем об этом рассказывать. Я смирился с тем, что ты мне нравишься, и все. Но я хочу познакомить тебя с моими родителями и дедушкой. Возможно, даже с моим двоюродным братом Нико – он все время дразнит меня по этому поводу, так почему бы и нет? А еще с Майей и Мией тоже. Именно Майя постоянно рекомендовала мне эти мыльные драмы. О, и с моим братом, но тебе лучше не попадаться на его дерьмо, иначе клянусь, я тебя прикончу.
Я тяжело дышу, произнеся последнюю фразу на одном дыхании.
Кейден молчит, и моя грудь сжимается все сильнее, чем дольше тянется пауза.
— Скажи что-нибудь. Если не хочешь, скажи…
— Я хочу и очень горжусь тобой, малыш.
Похвала согревает меня, и я прижимаюсь к нему ближе.
Я поднимаю голову, чтобы посмотреть на него.
— Ты действительно гордишься мной?
— М-м-м. Ты прошел долгий путь.
— Нормально, что я не верю, что я гей? Думаю, я могу быть би или асексуалом. Не хочу загонять себя в какие-то рамки.
— Тогда не загоняй. И не спрашивай, нормально ли это. Люди разные и обычно не имеют одинакового опыта, особенно в таком сложном вопросе, как сексуальная ориентация. Ты мне нравишься таким, какой ты есть, и все.
— Боже, — выдыхаю я, и мой голос срывается. — Как ты это делаешь?
— Что делаю?
— Так легко все принимаешь. Кажется, ты даже не зацикливаешься на своей собственной ориентации.
— Жизнь слишком коротка. Все, что мне нужно знать, это то, что мы сексуально совместимы, и что я хотел тебя с первого раза, как увидел.
Я делаю букву V на подбородке большим и указательным пальцами.
— Потому что я красивый?
— Да, но я также хотел исследовать ту неиспользованную бунтарскую покорность, которую видел в твоих глазах, когда держал свой ботинок на твоем члене, а ты дрожал.
— Мудак, — бормочу я, поглаживая линию на его груди.
Он смеется.
— Разве я был не прав?
— Отлично. Я люблю боль и подчинение, но только если ты доминируешь надо мной и заставляешь меня терпеть.
— И так будет всегда.
— Договорились, — я ухмыляюсь. — Вернемся к моему предыдущему предложению. Когда ты приедешь познакомиться с моей семьей?
— Не сейчас, — я чувствую, как он напрягается.
— Почему нет?
Он гладит меня по волосам.
— Помнишь, я сказал тебе, что не могу рассказать всем из соображений безопасности?
— Да.
— И я действительно пока не могу. Моя семья не одобрит это.
— Но Рейчел и Джина…
— Они не могут ступить на территорию Штатов, если хотят оставаться в безопасности. Я могу видеться с ними только во время поездок в Европу.