Поцелуй виконта
Шрифт:
— К сожалению, нет, — искренне сказала Нелл.
— Сказать вам честно, сам-то я ее тоже не читал, потому как не умею, — признался кучер. — Но мне рассказывали, как он чудом спасся от этих дикарей и после кораблекрушения. Ну и про татуировку, конечно.
Нелл отняла руку с платком от его лба.
— У лорда Бромвелла есть татуировка?
Усмехнувшись, Томпкинс понизил голос:
— Верно, только он никому не говорит, где и что, значит, там нарисовано. Просто сказал, что у него она есть. Несколько джентльменов заключили на нее пари и даже
Нелл знала о существовании журнала записи разнообразных пари в этом фешенебельном клубе и о том, что многие из его членов заключают пари на все что угодно.
Томпкинс посмотрел вдаль и показал на дорогу:
— Ну, слава богу, вон он возвращается.
Нелл обернулась. Действительно, к ним мчался всадник, и это был лорд Бромвелл, по-прежнему без шапки, и ветер трепал его волосы, и сюртук был так же забрызган грязью, как и сапоги.
— Мистер Дженкинс из «Короны и льва» отправил сюда доктора в своей двуколке. Они скоро будут, — запыхавшись, сообщил лорд Бромвелл, натянул поводья и спешился.
Нелл не посмела встретиться с ним взглядом и, потупив взор, продолжала прикладывать платок к ране Томпкинса, хотя кровь из раны уже не текла.
Перед ее опущенными глазами появились забрызганные грязью сапоги лорда Бромвелла.
— Надеюсь, раненому удобно лежать?
— Да, милорд, ответил Томпкинс. — Только вот голова здорово болит.
— Вы не дремали, не спали?
— Ни секундочки, милорд! Мы с юной леди прекрасно провели время.
Лорд Бромвелл начал постукивать носком сапога.
— В самом деле?
— Да, милорд. Я рассказал ей про тот случай, как вы правили моими лошадками, а потом мы говорили про вашу книгу.
Нелл робко подняла глаза и нашла, что лорд Бромвелл выглядит еще более неотразимым, в распахнутой у ворота рубашке, с взъерошенными ветром густыми шелковистыми волосами и с начинавшими отрастать бакенбардами, подчеркивающими благородные черты его лица. Однако сейчас это красивое мужественное лицо хранило серьезное выражение, серо-голубые глаза смотрели загадочно, а полные губы, так нежно ее поцеловавшие, были твердо сжаты.
— Я и не знала, что вы — знаменитый лорд Бромвелл, — нерешительно призналась она.
— Прошу простить мою неучтивость, мне следовало сразу вам представиться. А вы?..
— Элеонора Спрингфорд, милорд, — краснея от стыда за свою ложь, ответила Нелл.
— А еще, милорд, мы говорили про вашу татуировку, — с добродушной усмешкой поделился кучер.
— Обычай украшать тело татуировками очень распространен у островитян, — невозмутимо пояснил лорд Бромвелл, будто речь шла о светском обычае вроде чаепития. — А вот и коляска Дженкинса!
И он зашагал навстречу двуколке, оставив Нелл гадать, как отнесется к ней этот человек, если когда-нибудь узнает правду.
Глава 3
Полагаю, ученого отличают от обычных
— Ужин будет подан через полчаса, милорд, — сообщил Дженкинс, стоя в дверях еще меньшей комнаты, которую занял Бромвелл после возвращения с места происшествия, предоставив более удобную спальню мисс Спрингфорд. — Жена рада, что залезала курицу только сегодня днем, так что ей есть чем вас угостить. Скажу вам по секрету, иначе она с ума бы сошла от волнения.
— Да я уже столько раз у вас останавливался, — отвечал Бромвелл, взяв щетку для волос, чтобы хоть немного привести себя в порядок. — Пора бы ей уже знать, что мне по вкусу вся ее стряпня. Особенно пироги. Когда я оказался на том песчаном островке, за один ее пирожок я был готов душу продать!
— Побойтесь Бога, милорд, разве можно так говорить! — вскричал Дженкинс, при этом просияв от гордости. — Но я непременно скажу об этом жене, доставлю ей такое удовольствие… А вот и Джонни, милорд, он принес ваш багаж.
— Спасибо, — поблагодарил виконт мальчика, когда тот поставил на пол его небольшой чемодан.
Поклонившись, Дженкинс вышел, предоставив виконту переодеваться к ужину, тогда как Джонни с любопытством уставился на его светлость и робко спросил:
— Милорд, неужели вас и впрямь чуть не съели эти дикари?
— Вполне возможно, что и съели бы, если бы нас поймали, — честно признался Бромвелл.
Паренек в ужасе вытаращил глаза.
— Если ты не возражаешь… — Бромвелл направился к двери, и, поняв намек, мальчик поспешно ретировался.
Виконт со вздохом закрыл дверь. Он уже всерьез жалел, что включил в книгу эпизод с каннибалами. Люди расспрашивали только о нем, пропуская без внимания другие важные события и наблюдения.
Впрочем, чаще всего это происходило в присутствии дам, рассуждал он, снимая грязную одежду. Стоило же ему оказаться после ужина или в клубе в обществе мужчин, те с откровенной завистью и любопытством забрасывали его вопросами об островитянках.
Какими разочарованными они выглядели, когда вместо рассказов о красивых женщинах слышали описание флоры и фауны тропических островов и, разумеется, редких видов пауков. Порой, если они проявляли достаточно терпения, он рассказывал о heiva, языческом празднике с плясками: otea, когда танцуют только мужчины, о парном танце upa-upa и hura, который исполняется одними женщинами.
Под воспоминания об этих ярких самобытных танцах он надел чистую белую рубашку, штаны из тонкой шерсти и чулки. Что бы подумала об этих плясках мисс Элеонора Спрингфорд?