Поцелуй виконта

Мур Маргарет

— Когда повидаешь мир, как я, когда тебе есть с чем сравнивать, — сказал Бромвелл, — то начинаешь понимать, как хорошо мы живем, хотя, конечно, в жизни Англии и в англичанах многое можно было бы улучшить.

Граф сурово насупил брови:

— Вы говорите, как эти проклятые французы, рассуждающие о свободе и равенстве. Посмотрите, что там происходит! Они превратили страну в кровавое побоище.

— Может, нам воздержаться от обсуждения политических вопросов, пока леди не удалятся в гостиную, — предложил лорд

Бромвелл, заметив смущение леди Элеоноры и матери, и поспешил сменить тему, пока отец не принял это как признание своего сына в заблуждениях. — Я не ошибся, у нас в конюшне действительно появилась новая лошадь, очень красивый черный жеребец?

— Да, не ошиблись, — отвечал граф. — Я недавно приобрел его к новому охотничьему сезону. Должен сказать, превосходное животное.

И его отец принялся описывать достоинства не только своего последнего приобретения, но и остальных лошадей, и охотничьих собак. И хотя Бромвелл добивался именно смены темы разговора, он тайно вздохнул при мысли, какое мнение о его семье составит леди Элеонора.

Наконец были поданы десерт и фрукты, и дамы оставили сына с отцом наедине. Однако вместо продолжения политической дискуссии Бромвелл вынужден был выслушать очередную лекцию о его обязанностях как англичанина, представителя родовой знати и особенно наследника графа Грэншира.

Зная заранее весь текст, Бромвелл позволил себе увлечься фантазиями о леди Элеоноре, хотя это оказалось ошибкой. Воображение сразу нарисовало ему ее гибкую грациозную фигурку в hura, женском таитянском танце, который разительно отличался от медленных церемонных танцев на английском балу.

— Ну, Бромвелл? Что же вы намерены делать? — вернул его к горькой реальности раздраженный голос отца.

— В данный момент — присоединиться к дамам, — ответил сын, вставая и направляясь к выходу.

Даже обед в гостинице показался Нелл настоящим испытанием, однако его невозможно было и сравнивать с тем напряжением, в каком она пребывала за столом у графа Грэншира. Благодаря полученному образованию и воспитанию — что граф считал пустой тратой средств — она без затруднений ориентировалась во множестве столовых приборов и бокалов, в остальном же чувствовала себя нежелательным свидетелем в суде, с лордом Бромвеллом в качестве обвиняемого и его отцом, олицетворявшим и судью и жюри присяжных. При всей своей тревоге за сына графиня ни слова не проронила в его защиту!

Нет, это просто поразительно, возмущенно думала Нелл, занимая в гостиной кресло напротив леди Грэншир, в ожидании чая расположившейся на кушетке. Сидеть весь вечер и молчать, не обращая внимания на подобные разговоры за столом, как это можно?!

Или она привыкла к тому властному и презрительному тону, в каком ее муж разговаривает с сыном? Но для подобной привычки требуется время. Следовательно, у графа давно выработалось столь пренебрежительное

отношение к сыну! Бедный лорд Бромвелл! Как тяжело ему в родном доме!

— Вы дрожите, — с материнской заботой заметила графиня. — Попросить лакея принести вам шаль?

— Нет-нет, мне хорошо, благодарю вас, — ответила Нелл.

В гостиной действительно было очень тепло, за то время, пока они находились в столовой, здесь был разведен огонь.

— Надеюсь, вы не заболели. Может быть, мне попросить доктора Хэтфилда посмотреть вас, когда он придет с еженедельным визитом?

— Нет, спасибо, право, я чувствую себя прекрасно. Я должна поблагодарить вас за это платье и остальные наряды.

Графиня застенчиво улыбнулась, чем сразу обнаружила сильное сходство с сыном.

— Не стоит благодарности, у меня их больше, чем нужно. — Она нагнулась и с неожиданной силой сжала руку Нелл. — Не обращайте внимания на моего мужа, леди Элеонора. Он человек весьма самонадеянный, упрямый и эмоциональный, но может быть очень добрым и великодушным.

— Вряд ли я вправе судить его, — возразила Нелл, которую порыв графини застал врасплох.

Леди Грэншир выпустила ее руку и снова откинулась на подушки.

— Дело в том, что он питает определенные надежды, связанные с сыном, а Джастиниан игнорирует их и идет своим путем.

— На котором достигает выдающихся успехов, — заметила Нелл.

— Да, — согласилась графиня, — но…

Она замолчала, потому что в гостиной появился лорд Бромвелл. Он кивнул им в знак приветствия, затем прошел к окну и остановился там в той же позе, что и прежде, расставив ноги и заложив руки за спину, только на этот раз он выглядел так, будто готовился к строгому выговору.

За ним вошел его отец и занял около камина величественную позу, опершись локтем о полку камина.

— Очаровательная картина! — заявил он, довольно и чуть свысока глядя на дам. — Подумать только, что у меня в гостиной находятся две самые прелестные женщины во всей Англии!

Его супруга покраснела, а Нелл, довольная уже тем, что он не нападает на сына, принужденно улыбнулась.

— И конечно, мне хотелось бы, чтобы эти две самые прелестные женщины присутствовали на нашем балу в честь открытия охотничьего сезона. Вы ведь останетесь, леди Элеонора?

Нелл в замешательстве потупила взор. Никогда в жизни она не решилась бы появиться на этом балу — ведь она могла столкнуться там с теми, кто знает настоящую леди Элеонору.

— Когда он состоится? — поинтересовался лорд Бромвелл.

— Господи, Джастиниан, вам следовало бы помнить! Мы всегда устраиваем его в первую субботу ноября, — отвечал граф.

— Я спрашивал для леди Элеоноры, — спокойно объяснил тот.

То есть через месяц. Нет, не могло быть и речи, чтобы она провела здесь целый месяц!