Поцелуй горца
Шрифт:
Возможно, перед тем как бросать курить, ей следовало подождать встречи с парнем, готовым лишить ее девственности. Не то чтобы прежде черрипикеры [1] слетались к ней как мухи на мед. Но потере девственности никак не способствует желание рычать и лаять на каждого встречного.
Откинувшись на скрипящем сиденье, Гвен моргнула, когда автобус подскочил на дорожной выбоине и острая проволока изношенной спинки врезалась ей в плечи. Даже гладкая серебристая поверхность загадочного озера Лох-Несс, проплывающая за окном — окно прекрасно пропускало дождь и абсолютно не способствовало
1
Черрипикер — парень, который любит быть у девушек первым (совр. сленг). (Здесь и далее примеч. перев.).
— Гвен, ты хорошо себя чувствуешь? — вежливо поинтересовался Берт Харди, сидящий в соседнем ряду.
Девушка уставилась на Берта сквозь косую челку, как у Дженнифер Анистон (дорогая стрижка должна была привлечь к Гвен ее собственного Брэда Питта, однако пока что непослушные прядки только щекотали нос и действовали на нервы). Неделю назад, в начале тура, Берт гордо сообщил ей, что ему семьдесят три и никогда раньше у него не было такого великолепного секса (полненькая новобрачная, Беатрис, держала его за руку и вдохновенно краснела во время радостной тирады жениха). Гвен вежливо улыбнулась и поздравила их, после чего проявленный ею интерес намертво приковал пожилых новобрачных к их «любимой маленькой американке».
— Я в порядке, Берт, — заверила Гвен, разглядывая его клеенчатую рубашку ядовито-лимонного цвета, короткие болотно-зеленые брюки, не прикрывавшие клетчатые носки, и белоснежные теннисные туфли.
Радужный ансамбль завершался красным шерстяным кардиганом, туго обтягивающим внушительное брюшко.
— Милая, ты плохо выглядишь, — обеспокоенно вмешалась Беатрис, поправляя широкополую соломенную шляпку на серебристых кудряшках. — Ты немножко позеленела. Тебя тошнит?
— Меня немножко укачало, Беатрис.
— Скоро будет деревня, и мы сможем отдохнуть. И тебе нужно перекусить с нами чем-нибудь, прежде чем наслаждаться красотами, — твердо сказал Берт. — Можем посмотреть дом, в котором раньше жил колдун Алистер Кроули. Говорят, там водятся привидения. — Берт иронично подвигал пушистыми седыми бровями.
Гвен безразлично кивнула. Она знала, что протестовать бесполезно, знала, что Беатрис наверняка жалеет ее и поэтому без конца пилит Берта, утверждая, что он должен «развеселить девушку». С начала тура прошло всего несколько дней, а Гвен уже пожалела о решении отправиться в это глупое путешествие.
Дома, в Санта-Фе, штат Нью-Мексико, когда она грустно поглядывала в окно своей каморки в страховой компании штата и спорила с очередным пострадавшим клиентом, который требовал оплатить свои астрономические счета у массажиста (общей суммой 9 827 долларов) как следствие страхового случая, нанесшего заднему бамперу его автомобиля ущерб в 127 долларов, — так вот, дома идея сбежать в Шотландию (или куда угодно, лишь бы подальше) казалась невероятно привлекательной.
В итоге Гвен позволила туристическому агенту убедить себя в том, что двухнедельный тур по романтическим нагорьям и низменностям Шотландии — это именно то, что нужно. Тем более что стоимость тура была всего 999 долларов. Цена показалась приемлемой, а сама мысль о таком импульсивном поступке пугала. В общем, это действительно было то, что нужно, чтобы встряхнуться.
Следовало бы догадаться, что четырнадцать дней в Шотландии за тысячу долларов — это наверняка
Тридцать восемь пенсионеров в возрасте от шестидесяти двух до восьмидесяти девяти лет болтали, смеялись и с безграничным энтузиазмом встречали каждую новую деревню/паб/пивоварню. Гвен догадывалась, что по возвращении домой веселые старички начнут рассылать своим таким же пожилым, но менее удачливым друзьям открытки и рассказывать анекдоты. Интересно, будет ли среди историй о достопримечательностях рассказ о двадцатипятилетней девственнице, которая ехала с ними в одном автобусе? Девственнице, колючей, как дикобраз, и настолько глупой, что она решила бросить курить, отправившись в первый настоящий отпуск и одновременно пытаясь найти того, кто избавит ее от девственности?
Гвен вздохнула. Попутчики были милыми, но она ехала сюда не за этим. Ей хотелось страстного, умопомрачительного секса. Просто секса, дикого, грязного, жаркого, потного, после которого не остается лишних мыслей.
В последнее время ей хотелось того, чему она не могла подобрать названия, чего-то, не дававшего ей покоя во время просмотра «Десятого королевства» или ее любимой истории о непростой любви — «Леди-ястреб». Если бы мама Гвен, известный доктор физики Элизабет Кэссиди, была жива, она сказала бы дочери, что в той всего лишь проснулся генетически заложенный зов природы.
Гвен, следовавшая по стопам матери, изучала физику, занималась исследованиями в корпорации «Тритон», получила докторскую степень (все это — до того как Великое Восстание Против Судьбы забросило ее в страховую компанию). В дни, когда расчеты выплат по страховым обязательствам захлестывали ее с головой, Гвен задумывалась о том, что мама могла быть не права и не все в жизни можно объяснить генетической программой и научными методами…
Девушка отправила в рот подушечку жевательной резинки и уставилась в окно. В этом автобусе ей не найти своего черрипикера. В деревнях, попадавшихся на пути, тоже вряд ли представится такая возможность. Нужно что-то делать, и быстро, иначе она рискует вернуться домой в том же состоянии, в каком уезжала. Честно говоря, эта мысль пугала Гвен куда больше, чем перспектива соблазнять мужчину, которого она впервые видит.
Автобус резко затормозил, Гвен бросило вперед. Девушка ударилась губой о металлическую ручку на переднем сиденье. Бросив взбешенный взгляд на толстого водителя, Гвен задумалась о том, почему престарелые туристы ни разу не пострадали от резкой остановки. Может, они просто более осторожны, потому что помнят о своих хрупких костях? Или удобнее устраиваются на сиденьях? А может, они сговорились со старым толстым водителем? Гвен полезла в рюкзак за новым компакт-диском, прекрасно понимая, что нижняя губа опухнет от удара.
«Ну, может, мужчины найдут это привлекательным», — подумала она, выпячивая губу и покорно направляясь вслед за Бертом и Беатрис. Снаружи их поджидало прекрасное солнечное утро. Припухшие губы… Мужчины ведь на них ведутся, верно?
— Я не могу, Берт, — сказала Гвен, когда вежливый попутчик подхватил ее под руку, и добавила, извиняясь: — Мне нужно немного побыть в одиночестве.
— У тебя губа напухла, милая, — нахмурился Берт. — Разве ты не пристегивалась? Ты точно в порядке?
Гвен проигнорировала два первых вопроса.