Поцелуй аспида

Рокко Джулия

Это «что-то» пронзило кожу, точно смазанная солью игла, но боль длилась так недолго, что я даже не успела вскрикнуть.

— Позови меня, если обманешь смерть и тебе понадобиться помощь, — сбивая с толку противоречивыми речами, напоследок сказал мужчина.

А затем ночь наполнили странные шорохи, и Безымянный исчез.

II глава: Отравленные

Там, где черная вода стоит недвижима. Где каменные вороны

охраняют покой священного древа, не лей слез на зеркало

мглы.

Вместе с ними ты оставишь на том берегу своё сердце.

Итак, я осталась одна в компании решительно настроенных мужчин загадочного происхождения, вполне прозрачно демонстрирующих свои возмутительные намеренья. С исчезновением Безымянного на лес опустилась оглушительная тишина, в которой отчетливо звучало мое тяжелое дыхание. Впору было сравнивать себя с дичью, загнанной волчьей стаей, вот только у моих преследователей вместо когтей и клыков оказалась хищная, дурманящая разум красота.

Чтобы ни означало пресловутое «Предназначение», оно явно работало, протягивая между мной и мужчинами из сна странные, наполненные неодолимым притяжением и пронзающей сердце тоской, невидимые, но почти осязаемые нити. Я помотала головой, удивляясь разгорающемуся влечению, ведь по здравому рассуждению мне следовало их бояться, а не желать. Я и боялась, но то было несколько мгновений назад, а сейчас страх отступал, побуждая к опрометчивым поступкам. Борясь с собой, я попятилась.

Мужчины молча разглядывали меня, и их невыразимо прекрасные лица выражали довольство, а еще темную, смертоносную потребность. Этот нечеловеческий больной взгляд немного отрезвил меня.

Шажок, еще один. Не то чтобы я всерьез рассчитывала от них убежать, просто ноги сами несли меня прочь. Возможно, перспектива разнузданной оргии в качестве первого сексуального опыта не так уж сильно и испугала бы меня, тем более, что альтернативой была смерть, но обещанное вслед за ней превращение в окончательно спятившую нимфоманку, мягко говоря, нервировало.

В воображении рисовались картины одна кошмарнее другой: вот мама с посеревшим от тревог лицом; вот меня везут в психушку, пытаясь излечить от последствий группового изнасилования; вот я лежу на продавленной кровати в смирительной рубашке, и мой огромный живот до предела натягивает грязно-серую ткань. Ужас! Ведь я и в самом деле могу залететь!

— А презервативы у вас есть? — испытывая жуткое смущение, выпалила я.

В ответ мужчина, тот который был с топором, засмеялся.

— Они нам ни к чему, — ответил весельчак.

— Как это ни к чему? — возмутилась я. — От подобных "упражнений", между прочим, бывают дети!

— Не сегодня, — ответил мужчина, бывший, если судить по каким-то незначительным жестам его спутников, главным. Отчего-то, к нему меня тянуло особенно сильно. Стоило упомянутому заговорить, как в кончиках моих пальцев возникало приятное покалывание, а тело охватывал жар.

— Сегодня, разумеется, нет, а вот месяцев через девять, очень может быть, — чувствуя, каким ватным становится

язык, сообщила я.

— Ты очень забавная, — сказал любитель посмеяться и, сняв с себя топор, положил на землю. — Но мы ждали этой ночи триста лет, так что предлагаю приступить к делу.

Последнее он произнес, обращаясь к предводителю. «Капитан», — всплыл в голове обозначенный Артуром статус.

— Постойте, в каком смысле — триста лет? Вы не занимались любовь с женщиной триста лет? — поразилась я, не забывая при этом пятиться.

— Мы не трахались с женщиной триста лет, — поправил меня капитан сидов.

— А любовью мы не занимались еще дольше, — добавил мужчина с витым обручем на голове, который по всякому должен был придавать ему глупый вид, но отчего-то лишь украшал, ни на грамм не лишая природной мужественности.

— Иди к нам. Мы постараемся не причинить тебе вреда.

Капитан протянул мне руку, и я в очередной раз почувствовала себя канцелярской скрепкой, над которой повесили огромный магнит.

— Нет-нет, спасибо, обойдусь — прошептала я. — Не хочу, чтобы со мной случилось то, о чем говорил Безымянный.

— Такова твоя участь. Ты отмечена Чарами, — заявил рвущийся в бой владелец топора.

Было очевидно, что к более решительным действиям мужчина не переходит только по причине непонятной медлительности его командира.

Мысли заметались в лихорадке в попытке найти хоть сколь-нибудь приемлемый выход.

— Ладно! — понимая, что время играет против меня и терпение сидов на исходе, решилась я на отчаянный шаг. — Предлагаю заключить сделку. Вы максимально честно и полно отвечаете на мои вопросы, причем так, чтобы ответы были мне понятны, а я не оказываю сопротивления и делаю все от себя возможное, дабы доставить вам удовольствие. Идет? В противном случае, я, конечно же, не смогу вам помешать сделать свое черное дело, но зато смогу притвориться дрожащим и рыдающим бревном.

Усилием воли я подавила в себе малодушное желание зажмуриться и скрестить на удачу пальцы. Потекли секунды напряженного ожидания. Грач сказал, что сидов нельзя бояться, что страх лишь распаляет их, а значит, делает меня уязвимей. Приходилось проявлять хладнокровие. Что ж, если и существовал способ пережить эту ночь с минимальными потерями, то для этого требовалась информация. Получить же ее я могла только из уст своих «поклонников». Не оставалось ничего другого, кроме как попробовать договориться.

— Никогда не заключай сделки с фейри, — качая головой словно добрый дедушка, предостерег златовласый.

Было такое чувство, что они на пару со своим нетерпеливым приятелем играют в старую набившую оскомину игру «Злой и добрый полицейский».

— Проклятие Манадос! К чему этот балаган? — выругался хозяин топора, который видимо и исполнял роль «злого». — Мы просто теряем время.

— При одном условии: ты не станешь спрашивать наших имен, — подняв руку в окорачивающем жесте, внезапно согласился на мое предложение капитан.