Побочный ущерб
Шрифт:
Пыхтевший трубкой в своем кресле Краус (он, кстати, не задавал вопросов, только слушал) хлопнул ладонью по столу и произнес:
– Господа офицеры, давайте прервемся на полчаса, а то так здесь и околеем. Нет, нет, мистер Кавилье, - он жестом остановил мужчину, которого прервал на середине фразы, - потом продолжите.
– Но протокол, господин капитан… - голосом полным страдания произнес тот.
– Протокол подразумевает часовую сессию, а мы тут уже второй час сидим. Удивительно как Вольц ещё чертей не начал видеть. Или начал?
– Никак нет, сэр, - невозмутимо ответил Юрген.
– Ну, все
Краус поднялся из своего кресла и выключил проектор, вытащил из него модуль памяти (естественно, такая информация его рук покидать не должна была никогда).
– Давайте, господа, здесь же через полчаса.
Леони сдерживала свои эмоции ещё минут пять, пока вместе с капитаном не вошла в один из пустующих офисов. Как только дверь закрылась, впрочем, девушка с шумом выдохнула. Юрген, опустившись в одно из кресел, бросил:
– Вы можете покричать, мисс Мартель. Это успокаивает.
– Да?
– Наверное. Во всяком случае Эльза после упражнений в изящной словесности, поступает именно так.
Леони недоверчиво уставилась на капитана и увидела, что он широко улыбается. Впрочем, этот факт ещё более выбил её из колеи – осознание факта что у Юргена Вольца есть свойственные людям эмоции было серьёзным ударом, даже несмотря на отупляющее действие двухчасового марафона демагогии.
– Пожалуй я не буду спешить с радикальными мерами, шкипер.
Юрген пожал плечами и расположился за столом. Немного подумав, девушка села напротив.
– Но всё-таки почему они тратят столько времени на болтовню?
– Протоколы, устав, банальное желание понять, насколько наши действия были продиктованы тактической задумкой, а насколько – выбраны наугад.
– Но вы, сэр, никогда не тратили на разборы столько времени.
Блондин улыбнулся:
– Ну так я вас знаю, Леони. С другой стороны, вы здесь почти полгода, а первый рейс совершили три месяца назад – думаете просто так? Отнюдь. Любое обучение военному ремеслу должно включать такие разборы, чтобы вырабатывать правильные инстинкты.
Увидев, как на лице девушки отразилось непонимание, капитан пояснил.
– Леони, задача старшего офицера прежде всего состоит в подготовке умелого, опытного и прошедшего через всевозможные испытания экипажа – просто потому, что в современном бою даже абсолютный гений с тактическим мышлением уровня Отто Верхаузена не может лично решить исход боя просто своим талантом. Решения нужно принимать очень быстро, инстинктивно осознавая риски, минусы и плюсы, иначе само по себе решение немного будет стоить.
– Представьте это как работу дирижера, мисс Мартель, - неслышно вошедший Райнер Краус усмехнулся и продолжил, не замечая смущения девушки, – на концерте он кажется только машет палочкой, в то время как оркестр сам выполняет всю работу. Но при этом именно дирижёр долгие часы собирает и подготавливает этот оркестр, именно это позволяет ему чувствовать течение мелодии и направлять общий ритм. Поэтому некоторые склонны занижать значение дирижера, мол, он же просто машет палочкой. Или наоборот – завышать, считая, что именно в этом махании и состоит весь его гений.
Юрген кивнул. Грузноватого немца он заметил сразу, но пока капитан не заговорил, он не счёл нужным реагировать на его присутствие.
Леони же не заметила и сейчас стушевалась,
– Мистер Краус, я прошу прощения за такие глупые вопросы.
– Ну что вы, коммандер, глупых вопросов в таких областях не бывает, особенно из уст офицера, которому предстоит занять свой собственный мостик рано или поздно. Вот кстати о мостике, капитан Вольц, вы не составите мне компанию на пару минут?
– Он вытащил из кармана трубку.
– Никак не избавлюсь от этой боевой подруги.
– Конечно, господин капитан. Леони, идите в зал, я вас догоню.
Девушка кивнула, отсалютовала обоим офицерам и вышла из комнаты, явно с некоторым облегчением.
Краус проводил её взглядом и, когда дверь закрылась, хмыкнул:
– Такая робость…
– Это пройдет, сэр.
– Юрген придал голосу максимально нейтральное выражение, но всё же намекая, что обсуждение его офицеров не входит в его планы. Райнер намек понял
– Справедливо. Ну что же, главное, что я хотел донести, вы наверняка почувствовали и сами – недовольство вашим успехом. Если отставить в сторону протокол, как бы вы охарактеризовали ситуацию? Почему вы выиграли? И чем объясняется такой долгий брифинг?
– Потому что ваши офицеры подошли к делу очень формально, капитан. Атакующая эскадра была слишком уверена в своем превосходстве в огневой мощи, а потому не произвела должного расчета угроз, обороняющиеся же слишком легко сдались, как только поняли, какая именно боевая сила им противостоит.
Юрген произнес это без рисовки и тщеславия, просто констатируя факт.
– И как на практике выглядели эти ошибки?
– Атакующие слишком понадеялись на свое превосходство в количестве, а потому, слишком растянули свои силы, что позволило мне связать боем брошенные в мою сторону крейсера, пока основные силы были слишком заняты вашим флагманом. Когда же я оказался слишком сложной целью, командир нападавших бросил на меня свой флагман и сопровождение, пытаясь задавить массой залпа. Если бы он более внимательно изучил предоставленные данные, он понял, что равномерно распределять вес своего залпа по всей моей мини-эскадре было глупо, поскольку повреждения нескольких эсминцев в таком случае никак не повлияли бы на главные оборонительные и атакующие возможности моего «Факела». Гораздо выгоднее было просто подавить мой линкрей, а потом уже потопить эсминцы по одному, вместо этого он позволил мне провести три залпа с прицельной дистанции, пока его собственные эсминцы гнались за «купцами», вместо того чтобы осуществлять оборону его эскадры, и трех моих залпов хватило чтобы кардинальным образом изменить расклад сил и вынудить командира атакующих вернуть отвлеченные от общей задачи силы.
– Интересно. То есть вы считаете, что ваша победа обязана своим существованием только ошибкам того, кто вам противостоял?
– приподнял бровь Краус.
Юрген пожал плечами:
– Это действительно безнадежный расклад, мистер Краус. Единственная ситуация, в которой я мог победить – если бы мои противники наделали очень много ошибок.
Райнер хмыкнул.
– Жаль, что я вас встретил только сейчас, Юрген. Что ж, мы с Раулем пришли к тем же самым выводам.
– И вы говорите наедине.