Побочный эффект
Шрифт:
«Всё это злые шутки. Он любит Лавину. Мы просто партнёры, а я ему даже не нравлюсь. Подумаешь, заговорил пару раз. Ага, а ещё поцеловал в шею и облапал. Неужели я так сильно привлекаю его?»
Больше всего на свете радовали тренировки – здесь она могла выпустить пар, разогреть тело и не думать о Лёше. Устало стерев пот со лба после очередного занятия, Женя неспеша переоделась, сложив мокрую форму в спортивную сумку. Попрощалась с Олей, закинула рюкзак на плечо и вышла на крыльцо. Сегодня за ней обещал приехать папа. Выдыхая облачка пара и пряча замерший
«Странно, папа говорил, что будет в семь, а уже половина восьмого. Может быть, что-то случилось?»
На улице уже почти стемнело, да и погода, как назло, ещё больше испортилась. Сильный ветер разметал по тротуару сухие листья, первые капли упали на руку Жене. Неожиданно вдалеке показалась знакомая фигура – Женя уже было обрадовалась, решив, что папа хоть и с опозданием, но приехал. К сожалению, свет фонарей высветил хрупкую девичью фигурку, и Женя узнала свою одноклассницу.
«Чёрт, только её здесь не хватало!» – пронеслось в голове. По улице медленно брела Вика Пайвина – одна из близких подруг Лавиной. Эта девочка полностью копировала Полину, всегда поддерживала козни и устраивала гадости, ехидно при этом улыбаясь. Но, в отличие от Полины, в Вике не было того задорного огонька, что светил в светловолосой стерве и приманивал окружающих, она была лишь её серой тенью, мечтающей стать чем-то большим, значимым.
Пайвина была погружена в собственные мысли и не обращала внимания на окружающий мир. Пиная охапки сухих листьев, она медленно шла мимо спортивного клуба. Кораблёва отвернулась, чтобы одноклассница не заметила её, подождала, когда та скроется за углом и набрала номер отца.
– Привет, а ты где?
– На работе.
– А меня встретить? – обиженно протянула дочь.
– Откуда?
– С тренировки.
– Так я же ещё не записывал тебя.
– Пап, ты что? Я уже второй месяц занимаюсь в спортивном клубе на Гомельской, тут твой знакомый дядя Саша работает.
Папа замолчал, а Женька почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок.
«Он просто много работает. Всё хорошо, хорошо», – мысленно успокаивала себя девушка.
– Ладно, я на такси доеду. До вечера.
Она сбросила звонок и поспешила вызвать такси «Самолёт». Диспетчер назначил машину и попросил подождать двадцать минут. Женя убрала телефон в карман пальто, судорожно поправила волосы и накинула капюшон.
Внутри всё разваливалось на части. Только Женька успокоилась, что папа бросил пить, как начались другие проблемы. Отец стал забывать то, что происходило буквально на днях, словно в его памяти образовывались провалы. От этого становилось жутко.
– А ещё он забыл про день рождения бабушки, – прошептала Женька сама себе и почувствовала, как горячие слёзы потекли по щекам. У папы всегда была хорошая память. Он легко мог назвать дни рождения близких, знакомых и даже малознакомых людей, значимые даты и события. Что
Женя чувствовала себя такой потерянной, что не заметила, как прошло время, и к спортивному клубу подъехала серебристая машина.
Водитель попался молчаливый и не доставал с расспросами. Она так и проплакала всю дорогу до дома, включив в плеере песни Андрея Леницкого. Ей не было обидно, что папа не приехал – она ведь уже не была маленькой девчонкой. Дело было в другом. У папы начались проблемы с памятью, и это точно связано с делом, в которое он ввязался. Женька была уверена в этом на сто процентов, и нужно было что-то делать, как-то папу спасать.
Женя
После генеральной репетиции Лёшка спросил:
– Похавать вкусно хочешь?
Женя непонимающе уставилась на него.
– Ну пицца там, коктейльчик, все дела.
«Он зовёт меня на свидание?»
– Можно, – нерешительно произнесла Женька.
– Тогда погнали. Тут недалеко.
Накинув куртки, они пошли по осенней дорожке, усыпанной разноцветной листвой. Солнышко приятно пекло, а вот молчание давило, но Женька никак не могла придумать, о чём поговорить. Лёшка насвистывал какую-то песенку и поглядывал в телефон. Он совсем не заморачивался над темой для разговора. Наконец, они зашли в небольшую пиццерию «Милан» и заняли столик у окна.
Безбородов позвал официанта. В кафе пахло базиликом и кориандром, приятная атмосфера делилась уютом и теплом. А картины с изображением процесса приготовления пиццы, свисающие с потолка бардовые плафоны и коротенькие занавески на панорамных окнах располагали к дружественным посиделкам и душевным разговорам.
Женька украдкой взглянула на Безбородова, который сегодня наплевал на все школьные правила и вырядился в спортивный костюм. Слегка подросшие светлые волосы зачёсаны назад, расстёгнутая олимпийка обнажала мускулистую грудь, затянутую белой футболкой с надписью поддельного «adedasa». Он нервно стучал по крышке столика костяшками пальцев, смотрел какой-то ролик на телефоне и ухмылялся.
Они сделали заказ, официант записал всё в блокнотик и поспешно удалился, чтобы через пару минут вернуться с двумя фарфоровыми чашечками и пузатым белым чайником.
На фоне играла песня Басты, Женя улыбнулась и покачала головой в такт.
– Тоже топишь за рэпчик?
Уголки губ дёрнулись, и Женька едва заметно кивнула.
– Крутяк!
Женя взяла чашечку и отхлебнула.
– Вкусный чай.
– Да, знаю. Пробовал.
– В свободное время что делаешь? – попыталась завязать разговор девушка.
– Да с братом на тачиле гоняем.
– У меня тоже есть брат.
– Старший?
– Нет, младший. Он у меня художник.
– Опупеть! Что рисует?
– Людей, пейзажи, натюрморты, – улыбнулась Кораблёва, вспоминая картины брата.
Она хотела поинтересоваться, умеет ли Безбородов рисовать, но тут подошёл официант с большой пиццей на деревянной досочке.
– Пожалуйста, ваша пицца.
– Ништяк! – пробасил Лёшка и облизнулся.
Пицца оказалась вкусной с сочными помидорами, нежным соусом и кусочками колбасы. Кораблёва давно не ела с таким аппетитом.