Побочный эффект

Хоуки Рэймонд

– Да, остальное я знаю.

– Я только хочу сказать, как бы ты ни относился ко мне из-за Донны, не руководствуйся этим в своих решениях.

– Я не руководствуюсь, – сказал Нортон. – Донна мертва, ее убил Ник. Речь не о ней. Речь о том, что после ее смерти кое-кто пытался покрыть преступление.

– Ладно, – сказал Уитмор. – Давай поговорим об этом. Ты считаешь, что Ник после убийства обратился к Эду, Эд обратился к Риддлу, и с тех пор Эд занимался укрывательством. Так?

– Думаю, что это вполне вероятно. Вероятно также, что к укрывательству

были причастны и другие.

– Например?

– Например, Уит Стоун. Например…

Уитмор усмехнулся.

– Договаривай, Бен.

– Например, вы.

Уитмор еще с минуту сохранял усмешку, словно наслаждаясь, потом она увяла.

– Предположить можно все, Бен, – сказал он, – но я к этому не был причастен. Что касается Уита Стоуна, он, по-моему, вел собственную игру. Конечно, не исключено, что этот Риддл занимался двойной игрой, работая на Мерфи и на Стоуна. Я не знаю. Но главное, если Эд и был к этому причастен, доказать это будет чертовски трудно, покуда Ник и он будут утверждать обратное. А если не сможешь ничего доказать, эта история будет очень неприятна для всех сторон. Я прав?

– Видимо, да.

– Тогда позволь задать тебе такой вопрос. Что, если Эд подаст в отставку? Сегодня же уйдет отсюда и больше не вернется? И мы покончим с этой историей здесь? Ник признается в непредумышленном убийстве, Эд уходит, и на этом конец.

Нортон покачал головой.

– Так не пойдет, мистер президент. Если Эд покрывал убийство, он совершил преступление. Если нет, он должен остаться на своей работе. Компромисс здесь невозможен.

– Это обычный способ улаживать дела.

– В политике да. Но не в законе.

– Закон для тебя так много значит?

– Это основное, что у нас есть, – сказал Нортон. – Либо у нас существует закон, либо мы снова живем в джунглях.

– У нас есть хорошие вакансии в министерстве юстиции, – сказал Уитмор. – Мы могли бы взять тебя туда.

Нортон поглядел в хмурое лицо Уитмора и понял, что говорят они на разных языках. Расстроенный этим, он ответил резче, чем следовало:

– Меня не интересует работа в министерстве юстиции. Уитмор поглядел на свою сигару, зажег ее снова, с удовольствием пыхнул несколько раз, а потом с меньшим удовольствием обратил взгляд на Нортона.

– Значит, не интересует? – с презрением сказал он. – Ну вот что, мистер Праведник, позволь задать тебе такой вопрос.

Интересует тебя мой законопроект о страховании здоровья? Интересует тебя моя школьная программа? Помнится, работая у меня в штате, ты ими очень интересовался.

– Интересуюсь и сейчас.

– Да? Так вот, если ты втянешь меня в скандал, им конец. Послушай, Бен, я многого добился, я многое делал для страны, но, если эта история получит огласку, мои противники дискредитируют меня и все, за что я стою. Тебе ясно? Ты играешь им на руку. В самом лучшем случае моя программа провалится. И, возможно, это еще не все. Конгресс в последние несколько лет чувствует свою силу и может использовать ее полностью. Я

имею в виду импичмент.

Уитмор сделал паузу, чтобы его слова дошли. Нортон неловко заерзал в кресле.

– Ты знаешь, кто такой вице-президент и за что он стоит, – сказал Уитмор. – Я взял его, потому что он был мне нужен на выборах, но, если он займет мое место, все повернется на сто восемьдесят градусов.

Нортон беспомощно развел руками.

– Мистер президент, не исключено, что расследование убийства Донны приведет к этому. Я не знаю. Но поделать ничего не могу.

– Ничего не можешь! – гневно сказал президент. – Для начала можешь спуститься на грешную землю. Нельзя заварить такую кашу и уйти в сторону. Ты должен отвечать за свои поступки.

– И вы тоже. В том-то и дело.

Уитмор поднялся и стал расхаживать по кабинету.

– Бен, когда это дело раскрутится, кое-кто заинтересуется твоими мотивами. Учти, тебя будут всячески обзывать.

– Ничего.

– И, судя по тому, что мне сказал Кифнер, у тебя могут быть неприятности за утаивание сведений от полиции. Нортон чуть не рассмеялся.

– Хотите верьте, хотите нет, я старался оберечь вас. Не хотел без крайней необходимости рассказывать о вашей связи с Донной. Но это обвинение принять рискну.

– Дело не только во мне и конгрессе, – сказал Уитмор. – Видишь глобус? Послушай, у нас есть осложнения в таких местах, о которых ты даже не слышал. И будь уверен, другая сторона воспользуется ими, видя, что дома меня режут под корень. А если они начнут теснить, я отвечу тем же. Так и начинаются войны. Подумай об этом. То, что ты делаешь, может надолго испортить судьбу страны.

– Если вы находитесь над законом, ее судьба испорчена навсегда, – ответил Нортон.

– Это твое последнее слово?

– Пожалуй.

– И ты так уверен в себе, что рискнешь расколотить страну, лишь бы настоять на своем?

– Нет, я так в себе не уверен, – сказал Нортон. – Мне страшно до смерти, что я делаю не то. Но я напряженно думал, принял решение, и, пожалуй, это решение единственное, с которым я могу жить.

– А что, если я не стану играть в твою игру? – вдруг спросил Уитмор. – Если я скажу Кифнеру, что расследование должно касаться только Ника, и министр юстиции меня.поддержит?

– Тогда я позвоню Гейбу Пинкусу и расскажу все, что знаю, включая этот разговор. В любом случае эта история станет известна. Но лучше, если от вас.

Президент вздохнул, тело его, казалось, слегка обвисло.

– Для этого потребуется время, – сказал он.

– Двадцать четыре часа я буду молчать, – сказал Нортон. – До завтрашнего полудня. К тому времени вы успеете собрать прессконференцию.

– Ты хочешь присутствовать на ней?

– Не особенно, – сказал Нортон. – Посмотрю по телевизору.

– А что станется с тобой, Бен? – спросил президент. – Когда все будет позади?

– Не знаю, – ответил Нортон. – Наверно, вернусь в Северную Каролину и займусь адвокатской практикой.