Побочный эффект

Хоуки Рэймонд

– Не знаю.

– У тебя нет никаких версий?

– Я не полицейский, Эл.

– Знаю. Я считал, что ты станешь разбираться в этом.

– Никаких версий у меня нет.

Джиллспай глядел недоверчиво. Нортону стало интересно, что он знает, но у таких, как Джиллспай, этого не выяснить.

Они поговорили еще о министерстве юстиции, допили кофе. Пора было расходиться, но никто из них даже не намекнул, что это не просто встреча старых друзей. Потом Джиллспай снова удивил Нортона.

– Каким делом ты занимаешься, Бен? Нортон понял, что это не случайный вопрос. Джиллспай облегчал ему задачу.

– – Да так, разными пустяками. – Он бросил

на стол несколько монет, и они пошли к выходу. – Есть один любопытный антитрестовский аспект. Некто по фамилии Бакстер, издатель газет в Техасе, хочет приобрести несколько радиостанций, но никто не знает, как отнесется к этому ваш отдел.

Они шли по коридору мимо большого панно с изображением фермеров, трудящихся на каменистом поле. У лифта Джиллспай повернулся к Нортону с отсутствующим выражением лица.

– Радиостанции? – сказал он, словно отвечая на свои мысли. Скривил лицо и пожал плечами. Жест этот для Джиллспая был вовсе не характерен.

– Рад был встрече, Бен, – сказал он и нажал кнопку лифта. Лифт с шумом пошел вниз.

– Я тоже, Эл.

– Шинные компании не представляешь?

– Нет.

– Тебе повезло. – Дверцы лифта раздвинулись, Джиллспай вошел и поехал наверх.

Минуты три спустя Джиллспай звонил из своего кабинета, находящегося рядом с кабинетом министра, в Белый дом, однако Нортону это было невдомек. Выходя из министерства, Нортон знал лишь одно: он. готов поставить все до последнего доллара на то, что, если Харви Бакстер скупит все радиостанции в Техасе, антитрестовский отдел закроет на это глаза.

Пожатия плеч было вполне достаточно. Нортон прекрасно знал Джиллспая, чтобы истолковать его жест примерно так: «Идиот, неужели ты считаешь, что мы будем заниматься радиостанциями в Техасе?» И на тот случай, если Нортон по тупости не поймет, он сказал о шинных компаниях, после чего Нортону стало совершенно ясно, на чем вечно недоукомплектованный антитрестовский отдел сосредоточит свою энергию в ближайшие месяцы.

Нортон понял все, что ему было нужно, кроме причины такого отношения к себе. Он задумался над нею, потому что в Вашингтоне даже дареному коню надо смотреть в зубы. И решил, что причина ясна, что ничего загадочного в ней нет. Видимо, Эд Мерфи говорил Джиллспаю о его визите. Это следовало из джиллспаевского упоминания о работе и расспросов об убийстве Донны. Нортон подозревал, что этот щедрый жест Джиллспая был просто способом Эда Мерфи подбросить ему несколько крох и напомнить, как Белый дом может быть полезен вашингтонскому юристу, умеющему держать язык за зубами. Ну и прекрасно. Он примет их любезность и, как решил, будет выяснять правду о гибели Донны. Если угодно, пусть считают его неблагодарным. Это их дело.

11

Нортон считал, что лучшими актрисами на его памяти были Кэтрин Хэпберн, Лив Ульман, Джули Кристи и Френсис Холл, иногда ему казалось, что миссис Холл была из них самой лучшей. Конечно, широкой публике миссис Холл была неизвестна, обстоятельства карьеры сузили ее амплуа до специфической трагедийной роли, но в этой роли она была несравненной. Он с содроганием представлял, какой бы она могла быть Медеей, леди Макбет или Марией Стюарт, но она вполне довольствовалась ролью секретарши Эда Мерфи в душераздирающем представлении, которое устраивала по нескольку раз еженедельно, объявляя какому-нибудь доброхоту или просителю, что Эд Мерфи его не примет. Сцена та повторялась вновь и вновь. Френ Холл превращала свое обычное безмятежное лицо в маску

скорби, на ее светло-голубые глаза набегали страдальческие слезы, заламывание и трепет нежных рук передавали боль ее души при живописании жуткой перегруженности мистера Мерфи, его самоубийственного служения срочным нуждам президента, его мучительных сожалений о том, что сейчас или в обозримом будущем он не сможет выкроить время для мистера Просителя. Как однажды заметил Ник Гальяно, она была способна выжать слезы из собачьего дерьма.

Успеху ее игры, несомненно, содействовало нежелание большинства представителей политического мира смириться с неприятной мыслью, что Эд Мерфи не желает их видеть. Гораздо легче было принять оправдания миссис Холл за чистую монету и уйти с убеждением, что на данной неделе Эд Мерфи не мог бы выкроить времени даже для иранского шаха.

Однако Бен Нортон не был обычным просителем. Он знал эту игру и при всем своем восхищении талантом миссис Холл эмоциям не поддавался.

– Это очень важно, миссис Холл, – сказал он в телефонную трубку. – Для Эда тоже.

– Могу я сообщить ему, в чем суть дела, Бен?

– Просто скажите, что это последствия нашего недавнего разговора. Ее, конечно, огорчит такое недоверие. Ну и пусть.

– Хорошо, сделаю все, что смогу. – Она вздохнула. – Я свяжусь с вами.

Она не связалась, и на другой день Нортон позвонил снова.

– О, Бен, я только что собиралась звонить вам. У мистера Мерфи нет ни секунды свободной. Но я передала ему вашу просьбу, и он предложил вам поговорить с Клэем Макнейром.

– Не думаю, чтобы в этом был смысл.

– Бен, это очень способный молодой человек, – укоризненно сказала она. – Мистер Мерфи полагается на него.

– Миссис Холл, передайте Эду, что у меня есть кое-какие новые сведения и ему следует обсудить их со мной.

– Передам, – пообещала миссис Холл с едва заметным холодком в голосе.

Успехом Нортона в министерстве юстиции Уитни Стоун остался весьма доволен. Даже улыбнулся – случай редкий и неприятный, потому что в лице его было что-то змеиное, а улыбка кобры нарушает любопытную симметрию ее черт. В достоверности полученных сведений он не усомнился и даже не спросил об их источнике. Он принял их и стал действовать в соответствии с ними.

– Я только что звонил Бакстеру, – сказал он Нортону во второй половине дня. – Незачем говорить, что он в восторге от нашего сообщения и намерен немедленно приобрести эти радиостанции.

– Неужели они ему так нужны?

– Да, он вбил себе в голову, что они ключ к его политической карьере. Может, так оно и есть. Кто знает?

На корпусе телефона замигал желтый огонек. Стоун поднял трубку, послушал, потом прикрыл микрофон маленькой веснушчатой рукой.

– Бен, тебе звонят из приемной Эда Мерфи, – сказал он. – Будешь говорить отсюда?

– Конечно, – ответил Нортон и потянулся через стол за трубкой.

– Бен? – Голос миссис Холл был исполнен доброжелательности. – Можете подъехать сейчас?

– Буду через пятнадцать минут, – пообещал Нортон. И вернул трубку Уиту Стоуну, слушавшему с нескрываемым интересом.

– Эд хочет срочно видеть меня, – объяснил он, надеясь, что Стоун не спросит, зачем.

– Похоже, вы с Мерфи сейчас в приятельских отношениях, – заметил Стоун.

– Мы всегда ладили, – ответил Нортон. Стоун проводил его до двери и, прежде чем открыть ее, коснулся его руки.