Побочные эффекты
Шрифт:
“Оглянись, незнакомый прохожий, мне твой взгляд неподкупный знаком…” Ну, а на что вы рассчитывали? Публика хочет то, что знает и любит. А эта песня сложная – значит, дополнительно можно поработать над переходами.
Иван пел, чуть настороженно вслушиваясь в собственный голос. Вот сейчас будет переход на октаву, и тут лишь бы не засбоить. Не сорваться. Высоко, тяжело. Вагон болтает. “Первый тайм мы уже отыграли…” Он бы выдохнул, но тут и выдохнуть негде.
И все-таки, даже когда весь уходишь в работу, в контроль голоса, в тело, все равно чувствуешь, взял ли публику. Ваня чувствовал: сегодня
Не зачерствел еще Ваня Царев, не научился относиться ко всему так, будто ему безразлично. Радовался, и своим успехам и талантам, и тому, что мог их донести до нуждающихся. Вот, даже аплодисменты сорвал. Ну, приятно же! Очень приятно!
Вместо расхожего атрибута,шляпы, у Ваньки была хозяйственная сумка. А какая разница? Собрал по вагону в шопер, переложил в тамбуре в карманы. И снова в бой в следующем вагоне.
Вышел за двери, провел подготовительные к следующем выходу на “эстраду” мероприятия. переждал очередную остановку. И пошел дальше.
Мама с папой, конечно, не думали, что сын будет “по электричкам побираться”. Он и сам так не думал, но старшие товарищи в училище объяснили, что дураком быть не надо, надо честно трудиться и честно зарабатывать. Им, очевидно, просто нужен был клавишник, и Ванька с его баяном и умными пальцами подходил замечательно. Сбили двадцатилетние оболтусы мальца с панталыку, но он и не жаловался. Когда стипендия – голубиные слезы, а подработка полстипендии в день, сам начнешь бегать по вагонам.
Вся их команда этим годом выпустилась из училища, остался один баянист. попробовал собрать новый состав, но не организатор он, вольная птаха. Одному оказалось проще и спокойнее. Так и курсирует уже месяц. Поменял баян на установку. Будто оркестр с собой возишь.
Еще один проход, потом доедет до своей станции, доберется до съемной квартиры. сосчитает прибыль. И можно спать ложиться. Завтра выходной, так что к занятиям готовиться не обязательно.
Первый курс Ванька прожил в общаге. особенных неудобств не испытывал, а в этом году стал снимать. Все из-за купленной установки. За баян не особенно переживал, оставлял в комнате. Кому он нужен, а тут понял, что и замки хлипкие, и соседи любопытные, так и норовят пальцами в какую-нибудь кнопку ткнуть. А главное – жалко, дорогая установка. Для Вани – дорогая. В общем, решил жить сам себе хозяином. теперь не зашикуешь, зато спокойно.
Закончил обход вагонов. Уселся на крайнее к выходу из последнего место. Скрутил шопер для сбора денег и сунул в карман. Выходило по самым приблизительным подсчетам почти четыре тысячи за сегодняшнюю работу. Совсем неплохо. Прямо хлебное место, а не направление. Каждый раз отлично “поднимается” на этой ветке.
Вытащил мобильный и сделал запись в телеграм-канале.
“Всем привет, бро и сестренки! Завтра в планах записаться в студии. Принимаю заказы. Чего хотим, как вам угодить? Видео будет, как всегда, на моем ютуб-канале.” В соцсетях по большей части пока тусовались друзья и сокурсники, но Ванька все равно
И вообще, он придерживался той позиции, что под лежачий камень вода не течет. И это, во-первых. А во-вторых, если не он, то кто должен стать успешным? Ну вот, правда. У Вани почти четыре октавы в голосе, он играет на баяне, синтезаторе и гитаре, и, если честно, он не урод. Учителя хвалят, поклонники пищат. Значит, хорош Ваня. А когда ты хорош, то непременно найдешь дорогу к успеху. Иван искал.
Подпрыгнув на стыках, вагон переморгнул светом, а когда мерцание закончилось, против Вани сидел по всем параметрам необычный гражданин в костюме тройке, тонких очечках и с благостной улыбкой всепонимания на круглой физиономии.
Парень непонимающе хлопнул ресницами от удивления, да и отвел взгляд: неприлично пялиться на людей, даже если они очень странные.
– Добрый вечер, молодой человек,– кивнул головой незнакомец.
Голос был похож на весь внешний вид: кругленький и мяконький. Лишь в глубине невольным отблеском послышался металл, но кто бы его разглядел за общей благообразностью. Иван и не вглядывался. Лишь небрежно мотнул головой в ответ на слова докучливого пассажира-соседа. Ехать ему оставалось каких-то пару остановок, можно и перетерпеть любителя побеседовать с незнакомыми людьми.
Пряничный человек
Сосед Ивана по месту вежливо получал, вероятно, ожидая от юноши каких-то движений в сторону углубления знакомства, а, не дождавшись, все же заговорил сам.
– Мне очень понравилось, как вы поете. Планируете развивать свой талант на этой стезе?– говорил незнакомец тоже необычно, будто выпал из прошлого.
– Чего?– не слишком понял вопрос Ванька.
– Как это?– замялся кругленький.– По фану поете или желаете в топ двинуться на пении?
Пожалуй, предыдущий вариант ведения диалога от этого мягонького, будто из сдобного теста, дядечки выглядел органичнее его внешности. Ванька прыснул и снова смутил собеседника:
– Я что-то не так сказал?– светлые глазка под очками удивленно воззрились на парня.
– Да нет,– подавил очередной смешок подросток.– Вы только не обижайтесь, я не про вас, но, когда вы говорите так, как будто это я, рили кринжевато.
– О! Я снова все сделал не так,– вздохнул несчастный,– ну, тогда уж и не буду стараться. Надеюсь, все же окажусь понятым.
Иван тряхнул рыжим чубом, соглашаясь на литературный вариант ведения беседы.
– Зачетный варик!– подумал и поправился.– Для нас обоих так будет лучше всего.
– Чудесно,– обрадовано закивали в ответ.
– Видите ли, я не с праздными приставаниями,– вдался в объяснения круглолицый.
Ночные огоньки за темнеющим стеклом электрички пробежали по стеклам очечков, показалось, что отразилось в таком же прозрачном взгляде. Вагон несколько потряхивало. Народ собирался на выход на очередной стоянке, скручиваясь у дальних от говоривших дверей.
– Простите,– опять смутился дядечка,– вас как зовут?
– Иван,– к чему скрывать, если скрывать нечего, а нагрешить так, чтобы прятаться, Ванька точно пока не успел.