Побочные эффекты
Шрифт:
– Владимир Всеволодович, вы дома?
– Да, Алла Гурьевна, и со мной Иван…
– Это очень хорошо, что он с вами! Видите ли, у меня плохие новости о вашем брате.
Рука Мономаха, державшая телефон, задрожала. Гурнов это заметил и передвинулся на самый краешек дивана с напряженным выражением лица: он пытался услышать, что говорит Суркова.
– Нашли машину Олега, – продолжала она. – В районе Красного Села. Видимо, произошла авария… Владимир Всеволодович, вы слушаете?
– Да-да, конечно… А Олег?
– В
Мономах едва не выронил сотовый, но Гурнов успел его выхватить и сказал в трубку:
– Алла Гурьевна, это Иван. Говорите со мной, ладно? Я все слышал.
– Да, так даже лучше, – согласилась Суркова. – В общем, в машине Олега найден обгоревший труп…
– Обгоревший?
– Видимо, после аварии произошло возгорание…
– Насколько сильно обгорело тело?
– Практически полностью.
– То есть установить личность невозможно?
– Судя по тому, что автомобиль принадлежал Олегу Князеву…
– Это ничего не значит, извините! Когда это произошло?
– Двое суток назад. Тело лежит в морге как невостребованное, а машину отогнали на стоянку девятого отдела полиции Красносельского района.
– Камера поблизости от места аварии есть?
– Никаких камер, но у нас имеется кое-что получше – свидетели, дальнобойщики.
– Так что же вы молчите! Они видели аварию?
– К несчастью, нет – проезжали мимо где-то в районе часа ночи и увидели пылающее авто. Они выскочили из кабины, схватили огнетушитель и попытались потушить пламя. К счастью, огнетушителей у них было два, поэтому им это удалось, но спасать уже было некого.
– А вторую машину…
– Они не видели.
– Экспертизу трупа проводили?
– Не сочли нужным, ведь причина смерти, по их мнению, очевидна!
– И каков план действий?
– Если ничего не делать, то будет так: Владимир Всеволодович востребует тело и захоронит его на свое усмотрение. Вы же понимаете, что в Красном Селе…
– Вы что-то делать намереваетесь, Алла Гурьевна?
– Я затребовала и тело, и машину – пусть наши эксперты поколдуют над ней, вдруг что-то нарисуется?
– Алла Гурьевна, вы уверены, что водитель – действительно Олег?
– В таких обстоятельствах…
– Когда труп будет у вас?
– Завтра утром. Я позвоню и скажу, когда можно подъехать… на опознание. Передайте Владимиру Всеволодовичу мои глубочайшие соболезнования, хорошо?
– Разумеется. Спасибо.
Гурнов отключился и посмотрел на Мономаха. Тот сидел неподвижно, зафиксировав взгляд в какой-то точке на стене.
– Мне очень жаль, – проговорил Гурнов, опускаясь на диван рядом с другом и кладя ему руку на плечо.
– Еще не известно, Олег ли это, – покачал головой Мономах.
Гурнов удивился: оказывается, приятель вполне адекватен и внимательно прислушивался к разговору, в то время как Ивану на какое-то время показалось, что он выпал из темы. И его недоверие
– Тело сильно обгорело… – тоном, каким обычно разговаривают с расстроенными детьми, начал было Иван.
– Ты же патологоанатом, верно? – перебил Мономах. – Разве ты не можешь провести, как это там у вас называется… расширенную экспертизу ДНК.
– Для этого мне нужно увидеть тело, но я… понимаешь, боюсь, что это вряд ли будет возможно.
– Почему? Есть же кости, зубы?
Иван глубоко вздохнул. Он не знал, насколько трезво способен мыслить Мономах, чтобы объяснять ему тонкости подобной работы. Однако тот внимательно смотрел на него и, похоже, ответ напрашивался положительный.
– Смотри, – сказал он, – получить пригодные образцы ДНК из обгоревших костей можно, но при определенных условиях. К примеру, температура горения не должна превышать трехсот градусов, и время воздействия должно быть небольшим. В двигателе температура где-то девятьсот – тысяча сто градусов, на нее влияет давление цилиндров. А температура открытого огня, если топливом является бензин – восемьсот-девятьсот. Это очень много!
– То есть ДНК костей разрушается?
– Безвозвратно. Раньше считалось, что ее все же можно выделить, но… Матричная активность ДНК сохраняется почти неизменной при ста градусах в течение двух часов. При более высокой температуре она резко падает, и в кости с начальными признаками обугливания практически не определяется. Мы не знаем, как долго горела машина, пока дальнобойщики не потушили огонь, но главное – температура.
– Понятно. Ты взглянешь на… труп?
– Даже не сомневайся! Завтра с утра Суркова обещала позвонить, и мы поедем. Вместе, лады? Я сделаю все как надо!
– Это точно? – спросила Алла, делая операм знак рукой рассаживаться: когда они вошли, она разговаривала по телефону с экспертом, изучавшим останки автомобиля Олега Князева.
– Абсолютно, – уверенно ответил тот. – Возгорание началось не в двигателе, а в салоне. А еще мы обнаружили следы горючей жидкости.
– Получается, дело не в аварии?
– Нет, авария тоже имела место, только вот автомобиль загорелся не от удара.
– То есть это поджог?
– Однозначно!
– Что ж, спасибо, Юрий Петрович… Как думаете, можно определить, что за машина стала причиной аварии?
– Это определенно был большой внедорожник с кенгурятником спереди – им и ударили машину жертвы при практически лобовом столкновении.
– А цвет…
– Черный: мы обнаружили краску на вмятине в двери со стороны водителя – удивительно, но она оказалась почти не тронутой огнем! Похоже, у вас предумышленное убийство, Алла Гурьевна!
Повесив трубку, Алла посмотрела на сидящих вдоль стенки оперов. Их лица выражали любопытство.