Побег
Шрифт:
Однако сейчас, похоже, что-то наклюнулось. Кротов срывающимся от волнения голосом доложил:
– Мы добрались аж до северной границы края. Там в тайге есть один удаленный хутор. Живет на хуторе бывший священник, некий отец Потап, настоящее имя – Платон Афанасьевич Токарев. Один местный житель показал, что в середине июня он был на том хуторе и видел пришлого человека. Как будто бы тот постоялец жил у Потапа недели две. Причем этот постоялец сильно смахивает на Варяга!
– В смысле? – дотошный Беспалый никогда ничего не принимал на веру, а любил троекратно
– Ну, рослый мужик, широк в плечах, волосы русые. Раненый! Вы понимаете, Александр Тимофеевич, раненый! Вроде Потап сказал, что его гость – охотник, его рысь в лесу порвала!
Рысь?! Беспалый крепко сжал телефонную трубку в мгновенно вспотевшей ладони. Точно ведь. Была рысь – в районе ограждения колонии, там, где беглый зек как раз уходил, нашли в лесу зарезанную рысь… Уже тепло!
– Майор, а с чего ты взял, что этот… пришлый – Варяг? Может, он просто родственник того священника…
– Да нет, товарищ подполковник. Проверяли. Нет у священника никакой родни. Кроме племянницы. Она, кстати, тоже на хуторе сейчас живет. Она вообще-то там, говорят почти по полгода проживает. Сама – питерская…
– Питерская? – задумчиво переспросил подполковник. А что, почему нет? У Варяга в Питере, пожалуй, лежбище имеется. С чего это вдруг питерская баба поедет в глушь таежную – аккурат в тот момент, когда на хуторе у ее деда появляется порванный рысью гость? Все это выстраивается в интересную шараду…
Беспалый принял решение срочно вылететь к себе в Северный Городок. Ему, правда, еще предстояло написать отчет о командировке в Питер. Но, впрочем, как и командировка, устроенная ему Колей, была липовой, так и отчет можно состряпать липовый – ведь он же никакого дополнительного расследования не проводил. Не считая любопытной встречи со Шрамом…
Вечером он созвонился с Калистратовым, коротко рассказал о поездке в Питер и на следующее утро передал ему официальный рапорт о командировке. У генерала, который был в курсе того, что питерскую командировку Беспалому состряпал Коля, явно вертелись на языке разные вопросы. Но он все-таки смолчал. С Беспалым был весьма сух и холоден и, даже не взглянув на рапорт, сунул его в стол.
В самолете Беспалый напряженно размышлял о возможном бегстве Варяга, прикидывая все возможные варианты развития событий. Итак, в его отсутствие Кротов нашел в лесу подземный ход, который вел прямехонько на внутреннюю территорию зоны. В лазе обнаружили и полуразложившийся труп пропавшего младшего сержанта Шлемина. И все встало на свои места. Известие о подземном ходе разъярило Беспалого. И ведь как, сволочи, все втихаря сделали – землю вынимали и ведрами носили в подпол клуба, а там аккуратно рассыпали… Он понял, что, как ни старался наладить бесперебойную сеть лагерных осведомителей, все равно система дала сбой в самый ответственный момент. И не важно, чья это была вина – покойного ли Щеголя, или лично его, Беспалого. Одно ясно, что Мулла обдурил начальника колонии, обвел вокруг пальца, причем не единожды. Беспалый до сих пор не мог простить себе той оплошности,
Наличие подземного лаза утвердило его в догадке, что Варяг каким-то неимоверным образом уцелел, совершил побег, а потом удрал на север, отмечая путь своего бегства кровавыми следами. В душе Беспалого бурлила неумная ярость. Теперь для него было делом принципа достать Варяга. И он теперь вынашивал план его захвата.
Известие о далеком хуторе какого-то Потапа – Платона его обрадовало. По крайней мере, это была зацепка. Лесные бродяги, которых он встретил в кабинете у Лукашенко, ни хрена не смогли рассказать. Зато, по словам Кротова, незнакомец напоролся на них как раз недалеко от хутора Потапа. Теплее! Уже теплее!
Как старая охотничья собака, перебывавшая во многих переделках, Беспалый остро почуял близость желанной добычи. Почуял свежепролитую кровь раненого зверя.
Едва прибыв в колонию, он вызвал майора Кротова на доклад. Никаких новостей тот ему не приготовил, и Беспалый огорошил своего верного заместителя:
– Завтра с утреца выходим на хутор. Вызывай вертолет и спецгруппу захвата.
– Кого ж вы хотите там захватить, Александр Тимофеевич? – изумился Кротов. – За тем хутором тамошние ребята по нашей просьбе, ведут наблюдение. По последним данным, кроме старика да его племянницы там никого нет.
– Да что ты! – воскликнул Беспалый с азартом. – А если он все-таки там – тогда что? – Кротов смутился.
– Тогда не знаю. Но похоже, нет там никого.
– Что, блин, опять просрали! – последнее замечание Беспалого явно адресовалось и к себе самому. Но он не хотел верить, что Варяг и на этот раз оставил его с носом. – Нет, братец, не верю! Если его и впрямь рысь порвала, так что он чуть живой был, то куда это он мог деться в такой глухомани? Только разве что его на ковре-самолете друганы спасли… Поэтому, друг мой, советую почистить табельный ПМ – завтра может быть стрельба на хуторе у деда Потапа.
Наутро прибыл вертолет Ми-8 и три спецназовца. Беспалый взял с собой Кротова и пятерых самых надежных охранников из старослужащих. Пока летели на место, Беспалый молча взирал на зеленое таежное море внизу.
Посадку совершили на небольшой вертолетной площадке в глухой чащобе. Перед воротами на площадку уже ждал заранее вызванный ГАЗик. Чуть поодаль стоял древний «уазик»-козел.
– Это еще что за драндулет? – коротко спросил Беспалый у встречавшего их майора. – Никак мне лично – штабной?
Майор ухмыльнулся.
– Нет, товарищ подполковник. Это наш местный. Почту возит, гоняет по мелким поручениям в город.
Беспалый кивнул. Его кольнула какая-то смутная мысль по поводу этого «уазика», но голова у него сейчас была забита совсем другими заботами. Он легко запрыгнул в кабину ГАЗика, поздоровался с сержантом-водителем и молча впился взглядом в лесную дорогу. Сзади сели двое охранников, которых Беспалый взял с собой из колонии. «Уазик», где разместились майор и спецназовцы, рванул следом.