Побег от прошлого
Шрифт:
2
Моника изменилась в лице. Смятение и ужас, отразившиеся в ее глазах, показали всю глубину потрясения услышанным. И если Диего всегда считал себя джентльменом, то сейчас это доселе непоколебимое мнение пошатнулось у самого основания. Будучи мужчиной со старомодными взглядами на жизнь, считающим себя защитником женщин, он только что предал все, что казалось ему важным.
Моника, преодолев шок и смущение, обдумывала все сказанное этим самозванцем.
— Ты притворился, что у нас с тобой свидание. — Может, настоящий
Незнакомец равнодушно пожал плечами, словно это было обычным делом.
— Я не знаю. Я… совсем не представляю себе, что случилось с Полем. Просто я подумал, что он, должно быть, недостаточно умен, если пригласил девушку, с которой никогда не встречался, в такое злачное место. Тем более если предпочел, чтобы ты одна пришла сюда.
В его тоне отчетливо слышалось раздражение. Как будто он имел полное право осуждать действия Поля или ее.
Моника почувствовала, как на смену обжигающей страсти в ней закипал такой же обжигающий гнев.
— И ты взял на себя право усомниться в моих способностях поступать благоразумно? Но почему?
В ее голосе зазвучали металлические нотки, несмотря на то что все внутри нее сжималось от разочарования. Она не могла решить, что ее расстроило больше: признание незнакомца или крушение надежды провести ночь страстной любви в постели с потрясающим любовником, который был почти что у нее на крючке.
Да, в последнее время удача явно не благоволила ее начинаниям.
— Я не знаю почему. Я просто увидел тебя в зале и сразу понял, что ты не из числа этих вампиров женского пола, которые только и ждут удачного момента, чтобы отведать свежей крови.
— Поэтому ты решил первым занять очередь?
Моника села на краю кровати и расправила свое платье, с грустью думая, что теперь оно будет служить ей только горьким напоминанием о несостоявшемся свидании, о собственной глупости и наивности.
— Нет, черт побери! — Он нахмурился. — Просто я не смог бы равнодушно наблюдать, как тебя оскорбляет один из развращенных завсегдатаев этого заведения, пока ты ждешь какого-то неудачника, не придумавшего ничего лучше, чем затащить тебя сюда.
Моника попыталась было вникнуть в логику его рассуждений, но вскоре оставила эти бесплодные попытки. Гнев уже вовсю клокотал в ней, не давая сосредоточиться.
— С чего это ты взял, что Поль Монсин неудачник? И кто ты вообще такой, чтобы вмешиваться чужую жизнь?
— Ты абсолютно права. Я не имел права вмешиваться. Это нагло с моей стороны. Сам не понимаю, почему мне всегда кажется, будто я знаю, что для людей лучше, но зачастую я оказываюсь прав. Разве ты не знаешь, что не следует посещать подобные заведения в одиночестве? Бывают ведь всякие случаи. Ты не успеешь взмахнуть своими длинными ресницами, как окажешься в цепких лапах каких-нибудь мерзавцев. — Он принялся расхаживать по ковру, покрывавшему пол, взад и вперед.
— Да, я читала об
Ей нужно быть осторожнее, если захочется еще раз посетить кабаре, подумала она. Хотя этот вариант вызывал сильные и справедливые сомнения, учитывая сегодняшнее фиаско.
Внезапно ее охватила сильная усталость, смешанная с безразличием. Гнев уменьшился, оставив после себя только пугающую пустоту одиночества. Моника почувствовала себя слабой и беззащитной перед раздраженно расхаживающим мужчиной, обманувшим ее ожидания.
— А что касается того, что я назвал этого пресловутого Поля неудачником, думаю, у меня не было особых оснований так говорить. Но я увидел тебя, захотел тебя и сказал себе, что он не заслуживает такую девушку, как ты.
Она иронично посмотрела на него, больше не доверяя ни одному его слову. Какой-то частичке ее сознания хотелось поверить ему, дать ему шанс оправдаться. Другая же называла его слова очередной уловкой, призванной как можно быстрее снова затащить ее в постель.
Как бы то ни было, но Монике пришлось признаться себе, что она не понимает поведения этого мужчины. Стоило ему только щелкнуть пальцами, как все девушки кабаре были бы к его услугам, а он почему-то выбрал именно ее, помешав ей тем самым первый раз в жизни испытать настоящее приключение. Совсем недавно это польстило Монике. Теперь же вызывало жгучее раздражение.
Значит, весь ее план оказался сплошным провалом и одной большой ошибкой. Неужели неудачи так и будут преследовать ее?
— Диего Кабрал, говоришь? — ледяным голосом проговорила она.
Теперь ей ничего не оставалось, кроме как выставить самозванца за дверь. Неважно, что он оправдывался, будто спасал ее от нее же самой, представив все в таком свете, словно цель оправдывала средства, — Моника не знала, как теперь к нему относиться. Она никак не могла отделаться от мысли, что это какая-то глупая, нелепая шутка. Поднявшись, она медленно подошла к двери.
— Жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах. Но теперь, когда ты проводил меня до моей комнаты, думаю, тебе пора уходить. — Моника надеялась хоть таким способом продемонстрировать свою порядочность.
Она старалась говорить как можно спокойнее и холоднее и не выдавать охватившего ее чувства сожаления при мысли о том, какие открытия могли бы поджидать ее сегодня ночью.
Поскольку Диего явно не спешил уходить, Моника решила, что выпроводить его будет не так-то легко. Но через несколько минут он медленно кивнул.
— Это мудрое решение. — Он сделал шаг к ней, но, заметив предостережение в ее взгляде, остановился. — Ты меня совсем не знаешь, поэтому достаточно логично выставить меня за дверь. Как ты думаешь, есть ли у меня шанс когда-нибудь реабилитироваться? Завтра? На следующей неделе?
— Не думаю, что это удачная идея, — ответила Моника со свинцовой тяжестью в голосе. — Кроме того, я все-таки согласилась встретиться здесь с другим человеком, и теперь мне надо узнать, что с ним. Может, перенести нашу встречу.