Побег из преисподней
Шрифт:
— А как тот маг в городе сказал про снятие эльфийской магии? Ну, если мы разгадаем про то, что дерево огня боится? — спросил он, прожевав лепешку.
— А я помню? Что-то вроде «как корова языком слизнет», я же тебе говорил.
— Огонь слизнет клеймо, — начал вслух перечислять Рету разные возможности (чтобы не сбиться).
— Даже не думай! — заявил Альберих. — Знаю я вас, до огня охотников.
— Дерево — эльфы, огонь — демоны. Демон слизнет клеймо.
— Демон слизнет, — подтвердил Альберих. —
— Демон — порождение огненной бездны, — продолжал как заклиненный Рету.
— Ты что, — забеспокоился низенький подручный королевы Мародеров, — заболел? Брось, такие загадки для того и говорятся, чтобы вовек не разгадать. Или разгадать, как мы же разгадали. Хватит, остановись.
Рету вскочил
— Плюшка — порождение огненной бездны! — крикнул он, словно сам себе не верил — Плюшка слизнет клеймо… Как корова языком.
— Парень, ты — безумец! — потрясенно сказал Альберих.
— Только надо сыром это место помазать… — закончил почти шепотом Рету.
И замолчал, глядя на Альбериха.
Тот постоял, посмотрел вдаль. В чистом предвечернем небе не было ни точки. Кроме белых птиц, летящих на восток.
Потом низенький подручный королевы Мародеров стал стягивать жилет и рубаху:
— Мажь…
На его спине четко чернел отпечаток ладони дриады Таниэль.
Рету взял кусок сыра, дал понюхать Плюшке, а потом на ее глазах повозил куском по клейму дриады. Плюшка оскорбленно заверещала.
— Я дурак, я дурак, — бормотал голый по пояс Альберих. — Мальчонке поверил…
Рету положил сыр на парапет, взял на руки Плюшку и поднес к спине Альбериха
Жабка с серебряной лапкой гневно покосилась на хозяина, высунула язык и облизала сырное место.
— Больно! — взвыл Альберих. — Словно раскаленным прутом приложила!
— Терпите, — тихо сказал Рету.
Он стоял и смотрел, как исчезает с кожи черный отпечаток ладони.
— Оно сошло, — опустил Плюшку Рету.
Альберих, изогнувшись, попытался заглянуть себе за спину, поводил ладонью.
— Не зудит… Парень, ты снял эльфийское заклятье… Ты понимаешь, что ты сделал?
— Не понимаю, — честно сказал Рету. — Оно само.
— Так… — Альберих быстро надевал рубаху и жилет. — Значит, так. Значит, так, я остаюсь здесь, а ты жабу в руки — и вниз. Найдешь даму Бербегуэру и намажешь сыром. Ее можно прямо в платье, чуть спину расшнуровать, клеймо над левой лопаткой. Отзовешь ее в нишу, там вдоль стены за портьерами укрыты. Иди.
Рету понял, что мечта его сбылась: он увидит танец Лидриэль на балу.
Вроде бы и спускался Рету недолго, но на вершине Сторожевой башни был день, а у подножия — уже вечер. Стало зябко.
В нижнем дворе слышались приветственные крики. Рету увидел, что в замок въехал сам барон Саразенский
Видимо, только этого и дожидались в замке, потому что тут же взвились языки пламени в каменных чашах по обеим сторонам Парадной лестницы, огромные двустворчатые двери раскрылись настежь, и в Рыцарском зале грянула музыка.
Подбежавшие конюхи приняли коней. Барон и ассасин стали неторопливо подниматься к замку. Длинный плащ барона волочился по каменным ступеням. Гардарус держался скованно.
Воспользовавшись подвернувшейся оказией, Рету юркнул в раскрытые парадные двери первым. Зал уже был полон гостей, пылали настенные светильники и люстры, пахло горячим воском, пряными ароматами (призванными заглушить запах пота) и слегка конюшней.
По совету Альбериха Рету сразу же нырнул за расшитую цветами баронского герба портьеру. И уже оттуда принялся разглядывать собравшихся на бал.
Лидриэль и прекрасной дамы Бербегуэры в зале не было. Видимо, они посчитали ниже своего достоинства спускаться, пока сам хозяин не прибыл.
По лицам приглашенных на бал было понятно, что Саразен город приграничный. В зале собрались имперцы, но присутствовали и варвары-нейтралы. Несколько кряжистых гномов стояли и обсуждали что-то свое. Было видно, что здесь больше привыкли к труду и войне, чем к придворным развлечениям.
Резко выделялась на фоне остальных троица прибывших на пегасах. По изящной манере стоять, по изысканно подобранным костюмам и украшениям всякий определял, что это люди светские. Они тоже переговаривались между собой, насмешливо разглядывая местное общество.
Вот распорядитель бала ударил о пол тяжелым резным посохом, возвещая, что барон сейчас вступит в зал, — и все потеснились, освобождая проход к возвышению, на котором стояло массивное кресло барона и более легкие — для гостей.
Рядом с портьерой остановились двое местных кавалеров. Они тихонько сообщали друг другу последние новости.
— И эта заносчивая троица цедит сквозь зубы, что послана самим де Лали, а цель ее нахождения в городе — не нашего ума дело. Видите ли, один из них герцог, а при нем два графа. Господин барон с ними завтра разберется, сейчас ему не до этого. Видишь, имперский ассасин от него не отходит?
— Учитывая любовь нашего барона к ассасинам — это очень забавно.
— Да забавного мало. Ассасины ищут каких-то ушлых разбойников, говорят, те из-под носа могут улизнуть. Главный их потребовал от господина барона снарядить отряд на поимку и прочесать всю местность вплоть до Кентаврийских равнин. Потому так долго и задержались. Завтра всадники из числа городской стражи выедут на поиски вместе с этими фиолетовыми рожами.
— Тс-с-с, — перебил рассказчика второй, — они приближаются.